Владимир Павлович Эфроимсон
Предпосылки гениальности Биосоциальные факторы повышенной умственной активности
Введение Проблема повышенной умственной активности, особенно в ее наиболее ярком проявлении - гениальности, которому, по преимуществу, и будет посвящено исследование, тысячелетия привлекала большое внимание. Литература, посвященная гениальности и гениям, почти неисчислима. Но в подавляющем большинстве случаев гениальность понималась как нечто иррациональное, не поддающееся ни объяснению, ни анализу, нечто совершенно непостижимое. Рассмотрение накопленного гигантского фактического материала позволяет понять очень многие компоненты гениальности, не только подтвердить само собой разумеющийся примат социальных факторов в развитии и реализации гения, но и выявить огромную роль ряда биологических факторов в появлении потенциального гения. Прежде всего надо констатировать, что примат социального определяется четырьмя факторами, которые в дальнейшем будут рассмотрены подробнее: Становление в детско-подростково-юношеском периоде твердых ценностных установок. Выбор деятельности в соответствии с индивидуальными дарованиями. Оптимальные условия для развития этих дарований, иногда активно созданные даже вопреки социуму. Наличие благоприятных социальных условий (социального заказа, "спроса") для самореализации. Что касается первого фактора, то в этологию прочно вошел термин "импринтинг" - запечатлевание, означающее большую совокупность явлений: если утята, вылупляющиеся из яиц, увидят поблизости не утку-наседку, а любое другое движущееся существо, то они гуськом последуют за ним, будь это собака или человек. Причем этот инстинкт следования за данным объектом оказывается закрепленным пожизненно, но только в том случае, если впечатление имело место в момент вылупления. При всей необычайной сложности психики человека некоторые впечатления, восприятия, чрезвычайно избирательные, подействовав в особо чувствительный период, оказываются очень стойкими, подсознательно действующими в последующей жизни. В дальнейшем факторы, возбудившие такие ранее создавшиеся жизнеопределяющие впечатления, мы будем называть импрессингами, а их характер будет разъяснен конкретными примерами. Что касается индивидуальных дарований, то их разнообразие так велико, они столь независимо наследуются, что в силу генетической рекомбинации почти каждому человеку достается в удел какой-то набор способностей, будь то самые различные виды слуховой и зрительной восприимчивости, слуховой и зрительной памяти, комбинаторные способности, лингвистические, математические, художественные дарования. Относительно малая доля людей оказывается вовсе обойденной ими, а решающее значение приобретает наличие или отсутствие стимула для развития и реализации индивидуального набора дарований. Отсюда следует и решающее значение социальных условий для реализации. Среди этих условий одним из важнейих, притом действующим в значительной мере посредством импрессингов, является социальная преемственность, избирательно воспринимаемая, а также общественная потребность, социальный спрос, социальный заказ на выдающиеся достижения. Но, как будет показано дальше, наличие этих четырех факторов, в первую очередь определяемых социумом, является, по-видимому, почти необходимым, но далеко не достаточным условием. Все четыре условия имеются у всевозрастающего количества людей, тогда как гениальность всегда единична, совершенно индивидуальна и неповторима. Из чего вовсе не следует, что гениальность непостижима. Но любая попытка, обращенная к проблеме гениальности с естественнонаучной точки зрения, почти автоматически вызывает знакомые ярлыки: "гений и толпа", "вождь и массы", "механизм", "биологизаторство" и прочие ассоциированные термины. Однако гении и гениальность существуют, реализовавшиеся гении, не только технические или научные, но и гуманитарные, художественные, композиторские, литературные, давали и дают неимоверно много. И в период, когда человечество начинает задыхаться под грудой проблем, отказываться от аналитического подхода к явлению гения и гениальности уже не следует. Постановка задачи и определение гениальности Признавая примат социума, можно ли признать существование биологических, внутренних факторов гениальности? Можно ли допустить, что какие-то факторы встречаются среди гениев много чаще, чем среди всего населения? Мы решаемся утверждать, что на этот вопрос можно ответить только путем непосредственного изучения фактических данных, то есть самих гениев и их личностных особенностей. <...> Нужна статистика, а не просто справка о том, что такие-то гении обладали такой-то, в общем, редкой особенностью. Нужно показать, что данный фактор не случайно, а именно каузально связан с огромным творческим подъемом и размахом деятельности. Но размах деятельности сплошь и рядом определяется такими социальными факторами, как родовитость, богатство, социальная преемственность. Следовательно, нужно каждый раз, рассматривая гениальную или необычайно творческую личность, выяснять, представляется ли она таковой именно в силу личностных качеств, высокой личной инициативы, а не только в силу случайно унаследованного высокого социального положения и могущества. <...> Нельзя ограничиться каким-либо одним историческим периодом, одной страной. <...> Единственный выход - это написать нечто вроде той всеобщей истории, на фоне которой во все эпохи, во всех странах, по крайней мере европейских, действуют рассматриваемые нами гении. Основное место мы уделим доказательствам наличия у гения той или иной из рассматриваемых далее биологических особенностей. Но что такое гений? Если признать гениями только тех, кто почти единогласно признан ими в Европе и Северной Америке, то общее число их за все время существования нашей цивилизации едва ли превысит 400 - 500. Примерно к таким цифрам приводит отбор знаменитостей, которым уделено максимальное место в энциклопедиях разных стран Европы и США, если из числа этих знаменитостей вычесть тех, кто попал в их число из-за знатности или по другим случайным "заслугам". Но если отграничение гениев от талантов останется спорным, то с особенно большими трудностями сталкиваются при определении самого понятия "гений". По Бюффону, гениальность заключается в необычайной мере выдержки. Уордсворт определил гениальность как акт обогащении интеллектуального мира каким-то новым элементом. Гёте утверждал, что исходной и завершающей особенностью гения является любовь к истине и стремление к ней. По Шопенгауэру, сутью гения является способность видеть общее в частном и беспрестанно влекущее вперед изучение фактов, чувство подлинно важного. По Карлейлю, гениальность -это прежде всего необычайная способность преодолевать трудности. По Рамон-и-Кахалю - это способность в период созревания идеи к полному игнорированию всего, не относящегося к поднятой проблеме, и доходящая до транса способность к концентрации. По В. Оствальду - это самостоятельность мышления, способность наблюдать факты и извлекать из них правильные выводы. По Люкка: "Если оценивать продуктивность объективно, а именно как превращение налично существующего в ценность, как превращение временного в вечное, то гениальность идентична наивысшей продуктивности, а гений - продуктивен непрерывно, потому что именно творчество является его сущностью, именно превращение слова в дело"[1]. <...> По оксфордскому словарю гений - это "природная интеллектуальная сила необычайно высокого типа, исключительная способность к творчеству, требующему воображения, оригинального мышления, изобретения или открытия. <...> Термин "гениальность" употребляется как для обозначения способности человека к творчеству, так и для оценки результатов его деятельности, предполагая врожденную способность к продуктивной деятельности в той или иной области; гений, в отличие от таланта, представляет собой не просто высшую степень одаренности, а связан с созданием качественно новых творений. Деятельность гения реализуется в определенном историческом контексте жизни человеческого общества, из которой гений черпает материал для своего творчества". <...> Четко разграничивает гении и таланты формула: "Гений делает то, что должен, талант - то, что может". Формула подразумевает подвластность гения той задаче, которую ставит перед ним его внутренняя сущность, его подчиненность своему творчеству, неизбежность напряжения им всех своих сил для достижения поставленной цели, для решения поставленной задачи. <...> Характерологически гении неисчерпаемо разнообразны. <...> Существует особый вид практической, абсолютно реалистической, чуждой абстрактности гениальности, идущей нога в ногу с потребностями времени, не уходящей от них вперед. Дельбрюк приводит характерный ответ О. Кромвеля: "Я могу Вам сказать, чего я не хочу, но никак не могу сказать, чего я хочу, потому что это я буду знать только тогда, когда это станет необходимым" [2]. Мысли Гогена: "Когда я пишу солнце, я хочу, чтобы зрители почувствовали, что оно вращается с ужасающей быстротой, излучает свет и жаркие волны колоссальной мощи! Когда я пишу поле пшеницы, я хочу, чтобы люди ощутили, как каждый атом в ее колосьях стремится наружу, хочет дать новый побег, раскрыться. Когда я пишу яблоко, мне нужно, чтобы зритель почувствовал, как под его кожурой бродит и стучится сок, как из его сердцевины хочет вырваться и найти себе почву семя" [3]. <...> Лаплас признавался, что всякий раз, когда он начинал фразу словом "очевидно", за этим словом в действительности скрывался предварительно проделанный многочасовой упорный труд. Физики и математики тратили месяцы труда на разбор действий, необходимых, чтобы вывести последовательно те 8-10 формул, которые Эйнштейн соединил своими "отсюда следует". Иначе говоря, основной особенностью гения действительно оказывается способность к неимоверному труду, абсолютная одержимость и стремление к абсолютному совершенству. Но в чем же загадка появления гения? Частота гениев потенциальных, развившихся и реализовавшихся Необходимо подчеркнуть две пропасти, лежащие между: гениями и замечательными талантами потенциальными, рождающимися, и гениями развивающимися; гениями развившимися - и гениями реализовавшимися. Гении и замечательные таланты почти всегда появлялись вспышками, группами, но именно в те периоды, когда им представлялись оптимальные возможности развития и реализации. Одной из таких оптимальных эпох был век <...> Перикла, у которого за столом собирались гении мирового ранга: Анаксагор, Зенон, Протагор, Софокл, Сократ, Фидий - почти все коренные граждане Афин, выделенные из ее свободного населения, едва ли из 50 000 граждан. <...> Если принять во внимание, что творчество музыкальных гениев древних Афин не дошло до нас, что гении естественнонаучные, математические и технические не могли ни развиться, ни реализоваться, что почитались полководцы, политики, ораторы, драматурги, философы и скульпторы, только на них был социальный заказ, то ясно, что в эту эпоху в Афинах могла развиваться и реализоваться едва ли пятая доля свободнорожденных потенциальных гениев. В Афинах вовсе не собирались величайшие умы эллинского мира. Афинское гражданство давалось нелегко - только уроженцам города, а дети от брака афинянина с неафинянкой не считались гражданамы Афин. Почти все названные выше гении сформировались на месте, в результате социальной преемственности, общения друг с другом, благодаря тому, что понимание и "спрос" их творчество встречало не только в кругу ценителей, но и со стороны народа. Но никакие генетические данные не позволяют думать, что афиняне наследственно превосходили окружающие их современные народы. Секрет весь заключался именно в стимулирующей среде. А если это однажды произошло, следовательно, воспроизводимо и, более того, в десятки раз чаще, потому что в сотни раз шире спектр дарований, которые требуются обществу. Имеется немало других примеров, когда весьма малочисленная прослойка, имевшая, однако, возможности развития и реализации своих дарований, точнее, так или иначе узурпировавшая эти максимальные возможности, выделяла относительно много исключительно одаренных людей. Так произошло в Англии в эпоху Елизаветы, когда быстро выделилось множество талантливейших людей, начиная с династии Сесилей-Берлей и Беконов, кончая Дроком, Радеем, Уольсингемом, Марлоу и Шекспиром. Так было во Франции в период энциклопедистов, революции и Наполеоновских войн. Так было с дворянским (даже лицейским) периодом русской литературы.   Так было с барбизонской школой живописи, с прерафаэлитами, с передвижниками, с абрамцевской группой, с "могучей кучкой", с русскими академиками конца XIX - начала ХХ века. <...> В случае итальянского Ренессанса просто невозможно дать сколько-нибудь обоснованное представление о численности тех слоев населения, из которых выходили художники, поэты, гуманисты, выдающиеся римские кондотьеры. Но в истории, вероятно, трудно найти такую эпоху взламывания кастовых, классовых и иных ограничений, которая не сопровождалась бы появлением множества талантливейших людей в самых разных областях. В промежутках между такими освобождающими пути развития и реализации социальными сдвигами то тут, то там возникают микроноосферы с критическими массами. <...> Как часто потенциальный гений оказывался неспособным реализовать себя?   В одном из рассказов Марка Твена ("бродячий" сюжет, имеется и у O'Генри) некто, попавший в загробный мир, просит указать ему величайшего полководца всех времен и народов. В показанном ему он с возмущением узнает умершего сапожника, жившего на соседней улице. Но все правильно, сапожник действительно был величайшим военным гением, но ему не довелось командовать даже ротой. А великие победители мировой истории были, по "гамбургскому счету", по подлинной иерархии, не особенно замечательными. Насколько мощен барьер социальных преград рассказывал, например, Эндикс[4]. В ХIХ веке австрийскому правительству предлагали свои замечательные изобретения многие выдающиеся техники. Все они не были пущены в дело - ни автомобиль с электромагнитным зажиганием и четырехтактным мотором, ни первая швейная машина, ни первая печатная машинка (сделанная, правда, не из металла, а из дерева), ни велосипед, ни подводная лодка, ни пароходный винт. Но, пожалуй, всего разительнее история ружья, заряжаемого не через дуло, а посредством затвора. Очередной высококомпетентный гофкригсрат отклонил изобретение, потому что вооруженные таким ружьем солдаты будут слишком быстро расстреливать патроны. Отвергнутое Австрией изобретение приняла Пруссия, а австрийской армии во время австро-прусской войны против Дании (1864), наглядно убедившейся в быстроте прусской стрельбы, пришлось расплачиваться в 1866 г., когда австрийская армия была наголову разбита. Так из-за глупости "эксперта" могущественная австрийская монархия была побеждена, вынуждена была уступить руководство всей Германией Пруссии. Но глупцы оказываются экспертами и вершителями судеб не совсем случайно, а социально закономерно. Гении были и есть, но Вена ценила гениев музыкальных, технические гении и изобретатели были, но не ценились. Вена стала музыкальной столицей мира, но Австрия - технически отсталой страной. Чудеса германской и англо-американской промышленности второй половины ХIХ и начала ХХ веков объясняются массовым развитием технических училищ, неутомимым, настойчивым спросом, высокой престижностью изобретений. <...> Немногие, но яркие результаты глупости или бессилия позволяют методом контрастов подчеркнуть социальное значение негативного или позитивного личностного фактора. За каждым неверным, неполноценным решением крупного вопроса или проблемы, за каждым отсутствующим решением срочной дилеммы стоит конкретная личность. Более того, совершенная глупость или совершенная ошибка указывает на существование какого-то недоразвившегося, недореализовавшегося таланта, гения, решительного человека дела, которому не дано было выправить положение, в силу ли "закона Паркинсона", либо "принципа Питера", а чаще всего из-за того, что и на гораздо более низких уровнях, у рычага, у "кнопки", оказались некомпетентные личности. Частота зарождения потенциальных гениев и замечательных талантов почти одинакова у всех народностей и народов   Частота зарождения, исходя из реализации в благоприятные исторические периоды, а главное, в оптимальных прослойках, вероятно, определяется цифрой порядка 1:2000 - 1:10000. Частота потенциальных гениев, развившихся и реализовавшихся настолько, чтобы получить высокую оценку, вероятно, исчисляется цифрами порядка 1:1 000 000. Частота же гениев, реализовавшихся до уровня признания их творений или деяний гениальными, даже в век почти поголовного среднего и очень часто высшего образования, вероятно, исчисляется цифрой 1:10 000 000, что предполагает наличие в середине ХХ века приблизительно сотни гениев на 1 000 000 000 жителей цивилизованного и не страдающего от всеподавляющей нужды населения таких стран, как Япония, СССР, США, Канада, Австралия и страны юго- -восточной, центральной и западной Европы. Эти, разумеется, чрезвычайно приблизительные цифры определяются частотой появления подлинных гениев в Афинах Перикла, в век Елизаветы, в ориентированных на военнополитическую инициативу аристократических родах Англии, в ориентированных на литературно-поэтическое творчество родах русской аристократии и т.д. Существенны приблизительные порядки потерь; существенно, что даже небольшая страна, например, с пятью миллионами жителей, но добившаяся развития и реализации 10% своих потенциальных гениев и талантов, за полвека развития оставит позади в 100 раз более населенную страну, которая сохранит в силе барьеры для развития и реализации своих потенциальных гениев. <...> Г. Селье: "для непосвященного имеется много общего между блестящими и сумасшедшими умами. Но важно рано распознать многообещающего фундаментального исследователя, тогда, когда он нуждается в поддержке для развития своих особых дарований. Культура, здоровье и мощь нации зависят прежде всего от ее творческих фундаментальных исследователей, от яйцеголовых. Точно так же, как каменный век, бронзовый век и железный век характеризовались употреблением камня, бронзы и железа, так и наш век, несомненно, войдет в историю как век фундаментальных исследований"[5]. Но, может быть, гений не так уж нужен? Много ли подлинных гениев понадобилось Японии, чтобы за 30-40 лет промчаться из средневековья в науку и культуру ХХ века? Китазато, адмирал Того, еще 10 - 20 имен. Нужны ли гении (кроме политических) для того, чтобы бывшим колониальным странам подняться до уровня передовых: ликвидировать голод, нищету, перенаселенность? Если не надо прокладывать новые пути в науке и технике, медицине, сельском хозяйстве, а только перенимать готовое, импортировать и копировать, всегда отставая на десяток лет? Но можно ли в эпоху стремительного развития получать открытия и технику из вторых рук? Что делать с междисциплинарными белыми пятнами, со все усложняющейся техникой, с внутригосударственными трудностями, с конфликтующими идеями? Практичные янки ответили на полеты советских спутников не только развитием своей космонавтики,   но и тем, что "поставили на конвейер" отыскание (посредством разработанных за 80 лет тестов) и максимальное развитие 35 000 одареннейших старшеклассников ежегодно, ассигнуя около 1,5 миллиарда долларов ежегодно на помощь им и тем колледжам, которые они избирают, и, по существу, совершенно неисчислимые суммы на их быстрое выдвижение по всем направлениям и иерархиям, соответствующим их дарованиям. <...> При помощи первоначального теста из 600 000 более перспективных старшеклассников отбирается 35 000 наиболее даровитых, т.е. 3% от общего числа ежегодно кончающих школу. 10 000 наилучших обеспечиваются стипендиями для прохождения высшего учебного заведения, тогда как 25 000 "полуфиналистов" получают дипломы, обеспечивающие получение займа для прохождения высшего учебного заведения. Избранные финалистами колледжи получают особые "гранты". Дункан утверждает: "Ввиду слабой связи между КИ (КИ или IQ - коэффициент интеллекта, итоговый показатель тестирования) и социальным классом в США, по-видимому, одной из самых конструктивных функций измерения способностей при помощи теста интеллекта является то, что оно служит как бы своеобразным трамплином, подбрасывающим многих людей к достижениям, поднимая существенно над их "прирожденным" социальным классом, и в обществе, ориентированном на достижения, КИ является важнейшей мерой, предупреждающей затвердение классов в касты" [6]. Конечно, на тестовых показателях сильно сказываются начитанность, интеллектуальные навыки, привычка к решению задач вообще, развитие мышления, словом, тесты измеряют не генотип, а фенотип, и оставляют "за бортом" потомство очень обездоленных классов и национальных меньшинств, а также тех, чьему умственному развитию в детстве не уделялось достаточного внимания. Однако тесты, вероятно, "экстрагируют" даровитых юных людей не менее как из 70% старшеклассников школ США и устраняют с их последующего пути почти все препятствия как для развития, так и для реализации индивидуального дарования. Значение именно ранних воздействий, развивающих интеллект, ясно и из работы Бергинса [7], который показывает, что 20% будущего интеллекта приобретается к концу 1-го года жизни, 50% - к 4-м годам, 80% - к 8 годам, 92% - до 13 лет. Очевидно, что уже в этом возрасте может быть достигнута высокая предсказуемость "потолка" будущих достижений. Чрезвычайно существенно, что это происходит достаточно рано, потому что, например, практика присуждения Нобелевских премий показала: основополагающее открытие, предшествующее награждаемому, обычно приходится на 25 - 30-летний возраст. По Местелю, нобелевские лауреаты по естественным наукам за 1901 - 1962 гг. сделали свое открытие, впоследствии удостоенное Нобелевской премии, в среднем в возрасте 37 лет, и этот возраст почти не менялся от десятилетия к десятилетию: возраст оказался несколько меньшим у физиков (35,1) и химиков (37,3), несколько больше у медиков и физиологов (39,6) [8]. Но обычно фундаментальному открытию, которое награждается лауреатством, предшествует какое-либо ранее сделанное, менее яркое, но методически чрезвычайно важное. <...> В ходе изучения прогностической ценности тестов интеллекта выяснилась вечная истина. Начиная с коэффициента интеллекта 110 - 120, т.е. при отсутствии выраженных дефектов в наборе основных способностей индивида, последующая "отдача", в форме любых достижений, не очень-то сильно коррелирует с дальнейшим возрастанием коэффициента интеллекта, а на первый план выступает характеристическая особенность -способность к все более и более полному увлечению своим делом, не столь уж редкая беззаветная, абсолютная, дальше заставляющая фанатически-концентрированно, неотступно, заниматься избранным делом, будь то конструирование аппарата, прибора, усовершенствование существующего, какое-то новшество, какая-то проблема, поэма, скульптура, картина, литературное или музыкальное произведение. Конечно, эта полная самомобилизация может вылиться в подлинное творчество только тогда, когда базируется на соответствующем арсенале дарований, профессиональных знаний, умений и навыков. Но если к этому арсеналу не добавляется безграничная увлеченность, заставляющая работать на дело даже подсознательно, то и очень высокий коэффициент интеллекта не приведет к большим достижениям.   Особого внимания заслуживают четыре фактора: Тестирование довольно точно подсказывает протестированному, где, в каких областях он может себя максимально реализовать. Тестирование извлекает почти из всех слоев общества не слишком обделенную в детстве и в подростковом возрасте молодежь, действительно даровитую, и открывает ей возможность получения высшего образования и быстрого последующего роста. В норме показатели тестируемого интеллекта варьируют от 10 до 160, и даже охватывая самый верхний, потолочный, "гениальный" уровень способностей, до единичных 180 - 200. Таким образом, наивысший предел даровитости только вдвое превышает средние показатели. Между тем, гении, в том числе и творящие индивидуально художники, композиторы, писатели, ученые или изобретатели создают во много тысяч раз ббльшие ценности, чем обычные люди с тем же уровнем образования и той же профессией. Менее наглядно-показательно этот коэффициент распространяется на выдающихся руководителей коллективов - Эдисона, Королева, Курчатова, Келдыша, Туполева и других. Начиная с IQ 110 - 120 (т.е. при отсутствии выраженных дефектов в каких-либо функциях общего интеллекта), основным источником творческих достижений оказывается способность к абсолютной увлеченности своим делом. Только при этом задаче посвящаются все мысли, только тогда поэт отыскивает единственные слова, мыслитель - единственно важную мысль из тысяч, только тогда возможно "озарение", часто идущее из подсознания. <...> Следовательно, решающую роль в колоссально повышенной творческой отдаче играет вовсе не сверхнормальное дарование, а повышенное стремление к реализации имеющегося, очень сильная установка, ведущая к непрерывным поискам самого себя. Гении нередко долго не находят ту область, в которой они наиболее одарены. Мольер, весьма посредственный драматург и драматический артист, сравнительно поздно становится автором гениальных комедий и переходит на комические роли. Неплохим примером того, как человек именно методом проб и ошибок добирается до своего истинного призвания, может послужить Жан Жак Руссо. Образованнейший, начитаннейший, болезненно самолюбивый, без малого помешанный на справедливости, он десятилетие с лишним пишет оперы - "Галантные музы", "Нарцисс", "Военнопленные", "Письма о французской музыке", пишет и стихи, причем все это на хорошем профессиональном уровне (хотя, кажется, его оперы ни при нем, ни посмертно никогда не ставились). К своим неудачам на музыкальном поприще он относился серьезно, даже трагически, и только немолодым он, наконец, пишет то, что делает его имя бессмертным, а влияние - огромным. Г.Х. Андерсен пробует множество ложных путей, прежде чем становится величайшим сказочником. Бальзак пишет среднекачественные драмы, прежде чем приходит к "Человеческой комедии". А.Н. Толстой, обладающий даром необычайно зримого, пластического, ярчайшего описания событий, мечтал о глубинном психологическом анализе подсознательного, о продолжении линии Достоевского, свидетельством чему является "Хромой барин". Но во всех случаях гений - это прежде всего экстремальное напряжение индивидуально свойственных дарований, это величайший, непрекращающийся труд, рассчитанный на века, вопреки непризнанию, безразличию, презрению, нищете, которых вдоволь вкусили Рембрандт, Фультон, Бетховен и т.д. "Гуляка праздный" Моцарт на самом деле не знал, что такое отдых, работал бешено, но создав в уме музыкальное произведение (он их оставил более 650!), записывать созданное он мог и болтая с друзьями, откуда легенда о легкости его творчества. Он материально процветал только благодаря своему "импрессарио", своему отцу, талантливейшему скрипачу, но как только отец умер, Моцарт, именно благодаря своей творческой одержимости, быстро дошел до нищеты, до неотапливаемой комнаты, до недоедания. И все же за сутки до смерти он прослушал с друзьями свой "Реквием" и мысленно жил своей прошедшей в Праге оперой. Все это только частные иллюстрации свойственной гениям способности к экстремальной самомобилизации, исключительной творческой целеустремленности, которая у многих, по IQ вероятно, не менее одаренных, расходуется на добывание мелких благ, карьерных достижений, престижности, почестей, денег, удовлетворения инстинкта господства или просто распыляется на бессмысленные трудности либо соблазны, которыми жизнь всегда была достаточно богата. Общественная ценность реализовавшегося гения Разумеется, нельзя в звонкой монете оценить, что дали миру Моцарт, Бетховен, Шекспир или Пушкин. Невозможно оценить в каких-то материальных единицах то, что дали гениальные композиторы, драматурги, поэты, невозможно оценить и вклад крупного, эпохального типа изобретателя, будь то Фултон или Дизель. Впрочем, считают, что своими открытиями Луи Пастер скомпенсировал Франции убытки, понесенные в результате военного разгрома 1870 - 1871 годов. А эти убытки (помимо потерь убитыми и ранеными) составили 10 - 15 млрд франков (только контрибуция 5 млрд). При жизни Дизеля число работающих двигателей внутреннего сгорания исчислялось сотнями. Но вклад его в технику -несколько десятков млрд длр. Можно заметить, что Коперник, Галилей, Кеплер, Ньютон, Эйнштейн открыли то, что и без них открыли бы полувеком позже <...>. Однако анализ истории любого открытия, изобретения или крупного творческого акта показывает, что на долю его признанного автора пришлись совершенно необычайные, непреодолимые героические труды, сразу продвинувшие человечество на десятилетия. И если мы условно примем, что гуманитарные ценности, в силу ли своего облагораживающего влияния на человечество, в силу ли объединения его вокруг общих ценностей, в силу ли создания идеалов эквивалентны по ценности естественнонаучным, а эти последние - техническим, то это даст возможность перейти к условной, "рыночной" оценке гениев самой разной направленности. <...> Мы должны исходить из того, что 1 000 с небольшим патентов Эдисона принесли США несколько млрд длр. прибыли, что сульфамиды, антибиотики и вакцины спасли сотни млн людей, короткостебельные сорта подняли урожайность зерновых культур на десятки процентов. Вряд ли гении - гуманитарии были менее ценны для человечества, чем гении - изобретатели или гении - ученые, в таком случае каждый реализовавшийся гений приносит человечеству миллиардные ценности. Можно объявить, что искусство, как и гуманитарные науки, не нужны и не имеют никакой материальной ценности, что научные открытия, не дающие немедленного выхода в практику, тоже не имеют материальной ценности, что большая часть технического прогресса - результат коллективного творчества, роль индивидуальных гениев в прошлом преувеличивалась, а теперь быстро падает, но как бы умело ни складывали фактические данные, как гармошку, в минимальный объем, за гениями недавнего прошлого остаются гигантские заслуги. С возрастанием объема знаний, навыков, умений, информации, обладая которыми можно рассчитывать на продвижение вперед, роль гениальности, естественно, должна возрастать. Но величайшая одаренность, даже при наличии внутреннего импульса, отнюдь не гарантирует "отдачу". Изучение биографий и патографий гениев всех времен и народов приводит к неумолимому выводу: гениями рождаются. Однако только ничтожно малая доля народившихся потенциальных гениев в гениев развивается. А из подлинных, несомненных гениев лишь ничтожная доля реализуется. Как покажет далее рассмотрение мехайизмов гениальности, зарождение потенциального гения - прежде всего проблема биологическая, даже генетическая. Развитие гения - проблема биосоциальная. Реализация гения - проблема социобиологическая. Сказанное приводит, на первый взгляд, к пессимистическим выводам. Раз потенциальная гениальность отсутствует -делать нечего, великого не будет. Но есть и оборотная сторона медали: не генетические, а биосоциальные и социобиологические тормоза приводят к тому, что реализуется лишь один гений из десятка тысяч потенциальных. Неоспоримо как наличие в истории территориальных вспышек гениальности, так и существование столетиями и тысячелетиями сотен народов, не давших человечеству ни одного подлинно гениального открытия. Потенциальные гении в этих народах, конечно, появлялись множество раз. Но они не имели условий для развития и реализации. Тем очевиднее необходимость выяснения того, каковы механизмы гениальности, каковы те условия, в которых развивались гении мировой истории и культуры, как они реализовали свой гений и как этот гений отразился на истории и культуре. <...> Социальные и информационные кризисы как факторы, повышающие значение исключительной одаренности <...> Современное состояние науки и техники характеризуется, возможно, больше всего информационным кризисом, который слагается из: Наличия непереваренного, не уложенного в какие-либо рамки старых теорий и систем избытка фактических данных. Огромных междисциплинарных "белых пятен". Существования неприступных для нормально подготовленных специалистов "китайских стен", разделяющих различные науки и различные области техники. Эти стены создаются труднодоступными методиками, терминологией, спецификой языка и мышления. Осознания того, что именно стыки наук, междисциплинарные области - наиболее отдаточны и в первую очередь требуют разработки. Исключительной трудности междисциплинарных исследований, так как объединение лиц разных специальностей, как правило, не может компенсировать отсутствие специалиста, одновременно владеющего двумя совершенно разными дисциплинами, при сближении которых только и может загореться вольтова дуга, освещающая мрак неведомого. Эта вершина достижений опасно близко лежит к возрасту получения высшего образования и специализации Если обратиться к истории науки, то нетрудно убедиться, что фундаментальные проблемы поразительно часто решались в результате блестящей идеи, родившейся в мозгу одного человека или, может быть, реже в коллективе, слитом в единое целое напряженным творческим порывом, группой исключительно даровитых людей, с умами взволнованными и напряженными, объединенными общей целью и беззаветным руководителем. Сказанное в равной мере относится к науке и технике, где поставленная задача давным давно решена природой, как в этом (на примере действия сульфамидов, антибиотиков, наследственного и приобретенного иммунитета) постоянно убеждаются врачи, фармакологи и иммунологи, (а на радаре летучих мышей, на быстроте дельфинов) - инженеры, физики, математики. Почти каждый успешный перенос принципов одной науки в другую сопровождается крупным рывком вперед. Но для такого переноса, помимо большой и притом нетрафаретной эрудиции, требуется одержимость идеей и готовность идти на риск провала многолетней работы. Качественная особенность реализовавшего себя гения или подлинного высшего таланта заключается в том, что он творит нечто совершенно новое, будь то наука, техника или искусство. Между тем, научно-техническая революция налагает на науку, технику, искусство гигантские задачи, качественно отличные от прошлых времен, так как слабое звено грозит гибелью уже не какому-либо племени, народу или Государству, а всему человечеству. Взаимосвязь, усложнение науки ведут к тому, что мир может погибнуть не только если растеряется, взбунтуется, оплошает человек у кнопки ракеты с атомной боеголовкой или в самолете, несущем "на всякий случай" водородную бомбу, но и человек у пульта управления любого самого мелкого Государства, в любой лаборатории, занятой, например, микробной генетической инженерией, изобретением боевых газов или лучей; вред может нанести ошибка в финансировании, планировании, прогнозировании. Наполеон сказал, что ум и воля полководца должны равняться друг другу, как две стороны квадрата. В ХХ веке двумерность оказалась недостаточной. Грандиозные беды произошли не только потому, что ум оказался сильнее воли или воля оказалась сильнее ума и даже простого здравого смысла, но прежде всего из-за отсутствия третьего параметра - этического. Научно-техническая революция означает резкое возрастание личной ответственности, и в ее ходе должны массово создаваться люди, отличающиеся очень высокими показателями не только ума, воли, но и этики. Угрозам, стоящим перед человечеством, должны противостоять не только наука и техника, но и литература и искусство, поэтому обостряется потребность и в гениях гуманитарного профиля. Человечеству предстоит уложить гигантские наборы фактов, данных, в краткие, емкие законы, притом не в одной, а в тысячах областей знаний, перевесги эти законы в технические и прикладные достижения, в великие подвиги междисциплинарных открытий, закрыть бесчисленные "белые пятна". Предстоит подвиг объединения науки, искусства и этических установок в единое целое. Но необходимо сразу же развеять те неоправданные страхи, которые сознательно, подсознательно, инстинктивно и даже автоматически возникают, как только речь заходит о гениальности, даровитости, да еще и об их наследственных механизмах. Куда денется равноправие?   Приходится помянуть Добжанского: "Люди вовсе не должны быть однояйцевыми близнецами, чтобы пользоваться равноправием". Сразу заметим, что в прошлом реализовалось, вероятно, менее одной тысячной нарождавшихся гениев, даже если брать только ненуждавшиеся семьи, способные предоставить хотя бы своим первенцам достаточное образование и благоприятную площадку для старта. Теперь то, что доставалось единицам, стало доступно миллионам и надо лишь снять вредные барьеры, о которых речь пойдет дальше. Существование 35 - 40 тыс. специальностей сегодня может предъявить спрос на такие виды дарований и их комбинации, которые ни в Элладе, ни в Англии ХIХ века, ни среди высшей интеллигенции России на рубеже ХIХ - ХХ веков не могли бы найти никакого достойного применения. Если демократизация возможностей не привела к пропорциональному возрастанию числа гениев и талантов, то причина - всеобщие недостатки воспитания, образования, отбора и выдвижения. Можно полагать, что при развитии уже существующих специальностей (а тем более будущих) и междисциплинарных областей деятельности без необычайно одаренных людей обойтись будет трудно. Ноосфера, единая система обмена идеями уже как таковая поглотит бесчисленных гениальных организаторов, менеджеров, педагогов, аналитиков, синтетиков. <...> Решающая роль детско-подростковых условий развития в определении ценностных критериев, установок, устремленности и самомобилизации а) значение детского и подросткового периода Огромное значение раннедетских и детских условий развития для будущего интеллекта количественно оценил Блум [9]. По его данным оптимизация условий интеллектуального развития в возрасте до 4-х лет повышает будущий КИ (коэффициент интеллекта, IQ) на 10 единиц, оптимизация в возрасте 4 - 9-ти лет на 6 единиц, в 8 - 12 лет на 4 единицы. Соответственно пренебрежение интеллектуальным развитием ребенка, особенно в возрасте до 4- х лет, резко ухудшает будущий интеллект. Именно в этом раннедетском возрасте постоянное общение с ласковой матерью закладывает и основы социальности, контактности, доброты. Хорошо ухоженные, хорошо упитанные дети, но лишенные в этом критическом возрасте ласки, нежности, внимания, если не заболевают синдромом "заброшенности", то вырастают безжалостными эгоистами, неспособными к социальным контактам. Психоанализ, биология и генетика сходятся теперь в понимании того, что и творческие способности индивида зависят от условий, в которых он провел свои первые годы жизни. Шансы, представленные или отнятые в это время, определяют его последующую способность к образованию. <...> Биографии великих людей содержат множество прямых и косвенных указаний на решающую роль избирательно воспринятых детско-подростковых впечатлений <...> Странные, неожиданные вопросы маленьких детей, еще не затурканных своими вечно занятыми родителями и воспитательницами, при продумывании показывают, что дети не только талантливые лингвисты, но и надоедливейшие почемучки, экспериментаторы, ориентированные на творчество. Но к тому времени, когда они в нормальном порядке превзойдут науки и накопят умения, их любознательность, как правило, исчезает.   Отчасти потому, что их стремления к познанию и умению разбиваются не только о занятость взрослых, но и о собственную непременную бездарность в большинстве тех занятий, в которые они вовлекаются броуновским движением естественной потребности к самопроявлению. Ребенок, начинающий напевать при отсутствии музыкальности, рисующий при цветовой бездарности, неуклюже бегающий наперегонки или танцующий, спорящий с гораздо более языкатым дразнилкой, плохо заучивающий иностранный язык, обретает комплекс неполноценности, который помешает ему обнаружить в себе незаурядный математический, конструкторский, поэтический или любой другой талант. Между тем, естественный отбор, творя человечество, неустанно работал, чтобы развить "исследовательский инстинкт", любопытство, любознательность, впечатляемость и обучаемость именно в детском и подростково-юношеском возрасте, точно так же, как он работает над развитием и сохранением памяти об этом познавательном периоде у стариков, былых главных передатчиков социально-преемственной эстафеты от одного поколения к другому (во всяком случае до периода грамотности).   Но требуется либо известная гибкость, либо стойкость, чтобы сохранить в себе те черты, с которыми связаны творческие способности. Можем назвать их исследовательским инстинктом, любопытством, любознательностью, но эти явления в высшей степени возрастные. Обучаемость, как типично возрастное явление, необычайно быстрый рост знаний в детско-подростковом возрасте созданы грандиозными силами естественного отбора. О том, какими изумительными способностями обладает именно маленький ребенок, хорошо известно. К сожалению, раннедетский, детский и подростковый период в биографиях гениев по большей части остается малоосвещенным, попросту неизвестным. Но там, где этот период освещен, почти неизменно оказывалось, что именно этот возраст проходил в условиях, исключительно благоприятных для развития данного гения. Причем, речь идет в гораздо. большей мере об интеллектуальной, чем об экономической обстановке. <...> Социальную преемственность, налагающуюся на несомненную наследственную гениальность, редко удается проследить   Но во всех решительно случаях, когда детство, отрочество и юность гения известны, оказывается, что так или иначе его окружала среда, оптимально благоприятствовавшая развитию его гения, отчасти и потому, что гений все же сумел ее выбрать, найти, создать. <...> Необычайно талантливый, деловитый, знающий и работоспособный В. Суворов, видя, что его сын мал и хил, решает, что военная служба для него не годится. Но своими застольными рассказами он настолько воодушевил сына любовью к военному делу, что тот начинает поглощать все книги о войне из большой библиотеки отца. Случайно заговоривший с ним "арап" Ганнибал убеждается в столь глубоких знаниях мальчика, что уговаривает отца дать возможность сыну стать военным, несмотря на уже упущенные 13 лет фиктивной "стажировки". К счастью, в этом случае мы твердо знаем, что обязаны Ганнибалу в какой-то мере появлением не только А.С. Пушкина, но и другого гения - А.В. Суворова. Но сколько таких обстоятельств от нас скрыто? Поскольку у огромного большинства людей детство проходит в условиях, не оптимальных для развития индивидуальных дарований, то человечество на этом теряет огромное количество гениев потенциальных, но не развившихся из-за несоответствия социальной среды и их дарований. Но если оптимум и создался, если воспитание, самовоспитание или внутренний зов и повели в юности или в молодости не только к максимальному развитию индивидуального дарования, но и к соответствующим ему ценностным критериям, то дальше возникает чудовищный барьер невозможности реализации <...> Ряд исследователей обнаружил, что первенец достигает значительно большего, чем последующие дети, отчасти в силу получения более высокого образования, большего внимания и "спроса" со стороны родителей, большего чувства их ответственности [10]. Но первенец генетически никаких преимуществ перед своими братьями не имеет, все дело в воспитательных и средовых факторах. Н. Винер пишет о себе: "В моем развитии были, однако, некоторые факторы, способствующие успеху в целом и успеху интеллектуальному в частности. Независимость моего отца отражалась как в моей природе, так и в навыках. Его сила не состояла лишь в высоком уровне интеллектуальных способностей, но и в желании подкрепить эту способность тяжелой, непрерывной работой. Я видел, как отец довел себя до изнеможения геркулесовым подвигом перевода двадцати четырех томов Толстого за два года. Он ожидал и от меня того, что требовал от себя, и я никогда не мог удовлетвориться прошлыми достижениям... Я был одарен действительно ранней зрелостью и ненасытным любопытством, которое меня в очень раннем возрасте привело к напряженному чтению. Таким образом, вопрос о том, что же со мной делать, стал безотлагательным. Я лично видел немало способных умов, ничего не достигших, потому что легкость усвоения защищала их от дисциплины обычной школы, и они ничего не получили взамен нее. Именно эту дисциплину и настойчивую тренировку мне дал отец, может быть, в избыточном количестве. Я выучил алгебру и геометрию так рано, что они стали частью моей личности. Мой латинский, греческий, немецкий, английский стали библиотекой, отпечатанной в памяти. Где бы я ни был, я мог большую часть этого использовать сразу. Эти крупные преимущества я приобрел в возрасте, когда большинство мальчиков учит тривиальное. Таким образом, моя энергия была освобождена для более серьезной работы, в то время как другие учили только азбуку своих профессий" [11]. <...> "Только безграничное невежество и поверхностность взгляда могут позволить не доглядеть, что младенец представляет собой некую строго определенную индивидуальность, складывающуюся из врожденного темперамента, силы интеллекта, самочувствия и жизненного опыта" [12]. Столетием раньше Бюкли, рассмотрев детско-подростковые биографии 29 замечательных людей, резюмировал:   "Великий урок, извлекаемый из изучения биографий подростков, это обучаемость молодежи, ее готовность воспринимать и хорошие и плохие впечатления, а также необходимость таких впечатлений, которые не позволяют природе выразиться в непродуктивном роскошестве, но и не сведут итоги восприятия к банальным условностям и накоплению догматичных, а не интеллектуальных знаний" [13]. <...> Очевидно существование гигантских резервных возможностей "нормального" человеческого мозга, которые нуждаются в развитии, волевой стимуляции и возможностях, чтобы творить очень талантливые и даже гениальные дела. <...> Бесчисленные примеры показывают, что с какой бы частотой не рождались потенциальные гении (а эта частота по законам популяционной генетики должна быть примерно одинаковой во все времена и у всех наций, потому что естественный отбор на высокий интеллект давно прекратился), их развитие и реализация будут в огромной мере определяться социальными факторами. <...>   Что непонятно в такой гениальности для зрителя?   Отрешенность. "Боготворя своих любимцев из числа бессмертных, например Моцарта, он в общем-то смотрит на него все еще мещанскими глазами и, совсем как школьный наставник, склонен объяснять совершенство Моцарта лишь его высокой одаренностью специалиста, а не величием его самоотдачи, его готовности к страданиям, его равнодушия к идеалам мещан, не его способностью к тому предельному одиночеству, которое рождает, превращает в ледяной эфир космоса всякую мещанскую атмосферу вокруг того, кто страдает и становится человеком, к одиночеству Гефсиманского сада" [14]. Если зарождение потенциального гения или выдающегося таланта, происходящее во время зачатия, определяется прежде всего генетическими факторами, такой рекомбинацией генов при образовании гамет, которая наделяет оплодотворенное яйцо исключительно благоприятной комбинацией наследственных задатков, то развитие этих дарований определяется в огромной мере социальными факторами, которые преломляются при формировании личности через социобиологические явления импрессинга, через средовые воздействия, особенно сильно формирующие личность. Но результат средового воздействия будет в огромной мере зависеть от возраста и избирательной восприимчивости к такому воздействию. Если у животных, чье поведение определяется целиком запрограммированными инстинктами, обучение играет второстепенную роль, то у животных обучаемых естественный от-бор шел в огромной мере именно на сверхраннюю обучаемость, на обучаемость именно тогда, когда животное еще беспомощно, несамостоятельно. Как только оно станет самостоятельным, обучаться уже некогда: надо добывать пищу, заводить брачных партнеров, класть яйца или кормить детенышей. Но то, что справедливо для всех обучаемых животных, в высшей степени справедливо для человека. <...> Как бы не были убедительны доказательства предпрограммированности наших внешних, первичных реакций радости, симпатии, дружелюбия, ярости [15], ясно, что они объясняют лишь малую долю того, что мы знаем, любим или ненавидим, говорим, делаем, думаем, чувствуем.   Образно выражаясь, эволюция превратила человека в стадийно обучаемое, стадийно импрессируемое существо, а генотипы всех видов высшей нервной деятельности являются, по преимуществу, не "конститутивными", а "индуцируемыми". Ибо именно оптимальный или отрицательный импрессинг побудят ребенка и подростка интересоваться или пренебрегать знаниями, литературой, искусством, привьют этические или антисоциальные установки, в частности, установки, что считать хорошим, что скверным. Йосселин сформулировал гипотезу о наличии внутреннего стремления и способности любить других: биологическая потребность младенца в матери развивается в потребность быть любимым и любить, становится основой чувства безопасности и доверия [16].   В подтверждение этого приводится, среди прочего, развитие с детства чувства одиночества у чрезвычайно даровитых детей (КИ около 180), которые, очень рано став самостоятельными, научились обходиться без матери, из-за чего у них не развилась ни способность любить, ни чувство привязанности. Атрофия способности любить обнаружилась у детей и в случаях послеродовой депрессии у матерей и при частой смене воспитательниц. Мы позволим себе добавить, что, может быть, таково происхождение некоторых случаев аутизма у высокоодаренных детей. б) к генетике интеллекта В какой мере при относительно близких, схожих условиях развития наследуется тестируемый интеллектуальный генотип? Йенсен подытожил данные четырех наиболее крупных исследований, охватывающих 122 пары раздельно воспитанных близнецов [17]. <...> В целом коэффициент корреляции между однояйцевыми близнецами (ОБ) составлял 0,824, а между двуяйцевыми (ДБ) - 0,53; последняя цифра соответствует половинной общности генотипа у ДБ. Исследования проводились в Англии, Дании, США, что гарантирует их типичность. Мюнзингер показал гораздо более высокую корреляцию КИ у детей с биологическим отцом, по сравнению с приемным [18]. Большую роль генотипа в определении КИ показали также Лоэлин с соавтором в очень критичном анализе [19]. Конечно, тест на интеллект позволяет оценивать истинный интеллект только в пределах социально однородной группы. На результатах тестов неизбежно и очень сильно сказываются условия развития, длительность школьного обучения, ин теллектуальный уровень окружающей среды и т.д., но сходство между ОБ настолько велико, что позволяет отнести значительную долю популяционных вариантов психических особенностей лиц, выросших в схожих условиях воспитания и обучения, на счет генетических факторов. <...> В своих исследованиях Кавалли-Сфорца предположительно принял, что превышение над средним уровнем интеллекта на 50% обусловлено средой, на 50% наследственностью; это, вероятно, близко к истине в отношении значительных контингентов, но в индивидуальных случаях на один фактор может приходиться до 100%, а на другой - до 0. Но в общем тесты стали чрезвычайно эффективным методом отбора даровитых. <...> Возвращаясь, однако, к проблеме внешнего и внутреннего, мы должны заметить, что яростные отрицатели роли наследственных механизмов в коэффициенте интеллекта[20], в гениальности и одаренности, до сих пор не подарили нам ни одного труда, объясняющего, какие именно социальные условия превратили именно данного человека, а не иного, в гения поэзии, музыки, литературы, техники, науки. Можно ли массово воссоздать те условия воспитания, какие имели Бетховен, Моцарт, Гёте, Бэкон, Пушкин для сотен тысяч, миллионов детей? Технически это возможно, но, очевидно, мало эффективно, потому что Пушкин в моцартовских условиях не станет великим поэтом, а Моцарт в пушкинских -великим композитором. Технически можно к десяти годам выявить достаточно полно спектр способностей подростка. Но к этому времени будет упущена стадия формирования увлеченности, стадия формирования ценностных критериев, становления совести, человечности, без которых таланты, даже выдающиеся, могут стать эксплуататорами и душителями чужих дарований, в особенности более крупных. <...> Именно сознавая, что решающее значение для развития имеют условия воспитания и образования в детско-подростковом периоде, что для реализации гения требуется "спрос", социальный заказ на гениальность именно данного типа, можно, изучая проблему, отчетливо убедиться в роли генетики.   Начнем от обратного: примем условно, что никаких наследственных механизмов гениальности не существует. Тогда, поскольку гениальные люди все же существовали и существуют, надо изучать (для последующего воссоздания), что же именно, какая констелляция, комбинация средовых факторов порождала каждую данную, достоверно гениальную личность. Что бы ни считалось источником, причиной, существом и значением реализованной гениальности, каждая гениальная личность мировой истории и культуры подлежит всестороннему изучению (если только не окажется, что гениальности как таковой вовсе не было, а было какое-то стечение обстоятельств, позволившее той личности, которую считают гениальной, сыграть из ряда вон выходящую роль)Можно смело исключить из рядов гениев тех, кто сыграл очень крупную историческую роль в силу занятого ими места или личной близости к выдающемуся деятелю. Концентрируя прицельно внимание на факторах гениальности, нужно временно отказаться от параметра "реакционный - прогрессивный", потому что гениальность не исключает реакционности. Нужно временно отказаться от этических критериев, потому что история знает немало злых гениев, оказавшихся на стороне реакции или нанесших большой вред своими попытками навязать истории чрезмерно быстрый ход. <...> Исторически возникновение мышления, отодвигавшего проблему гениальности на второй-третий план в общественной мысли социалистических стран, вполне понятно   Оно исходило из принципа, что "незаменимых нет". Отпугивала ассоциация: если есть гений, значит есть "гений и толпа". По законам социальной преемственности такая точка зрения получила чрезвычайно широкое распространение, а принцип "от каждого по способности..." утратил свое основополагающее значение, потому что по-настоящему стали развивать только особо престижные способности, например спортивные, музыкальные, шахматные и, пожалуй, математические. Но этого мало. Вовлечение женщин в производство лишило детей важнейшего источника развития интеллекта и этических эмоций -общения с матерью, так как передача ребенка в ясли, а затем и в детсад, не обеспечивает важнейшее - максимально полное удовлетворение и поощрение любопытства "почемучки", от рождении до 8 лет проделывающего, как теперь установлено, наиболее восприимчивый, наиболее установочный этап своего развития. Может показаться, что самая постановка проблемы гениальности и антидемократична (гений 1 на 10 млн.), и не актуальна (дело идет и без них). Но оба этих, казалось бы, самоочевидных утверждения совершенно неверны. Теперь специальностей стало более 40 тыс., и, вероятно, для каждой оптимальна своя комбинация дарований, хотя во всех требуется раннее развитие талантов, внутренняя собранность и целеустремленность, специфические ценностные координаты. Опасения, что индивидуализированное обучение может породить элитаризм, естественны. Но надо ли опасаться того, что в классе среди двадцати школьников отчетливо выделится первый математик, первый физик-экспериментатор, первый литератор, первый поэт, первый художник и искусствовед, первый пианист или скрипач, первый шахматист? При таком положении все одноклассники будут терпимо относиться даже - к первому ученику, а профилированные школы утратят свою чрезвычайную заманчивость даже для родителей, помешанных на престижности своих детей. Именно ранний и повседневный контакт со многими яркими индивидуальностями и развивающимися разнообразными дарованиями уже в детстве и юности будет гасить то стремление к превосходству, престижности, тот инстинкт господства, самоутверждения за чужой счет, который перерождается в страсть к верховенству, власти. Невозможность изучения нереализовавшихся гениев (их круг не определен, почти каждый из них относится к категории спорных гениев), недостаточная изученность их патографий заставляли нас рассматривать только гениев реализовавшихся. Это неизбежно означает, что среди рассмотренных нами лиц непропорционально велика доля венценосцев и знати в целом, а также имущественно состоятельной прослойки. Не является ли эта "прослойка" в целом более одаренной, не выдвинулась ли она вверх по социальной лестнице именно благодаря своим дарованиям, тем более, что мы подчеркивали наличие даровитых династий? На этот вопрос уже около полувека назад ответили выдающиеся генетики Меллер, Холдейн, Хогбен, указав, что в эксплуататорском обществе для подъема важны не дарования, а хищнические наклонности, и что очень большую роль играют также браки с наследниками. <...> Что же касается якобы повышенного генофонда королевских и императорских родов, то Вудс обнаружил среди европейских династий (три тысячи триста человек!) только один даровитый род - потомство Вильгельма Молчаливого [21]. <...> в) принцип неисчерпаемой наследственной гетерогенности Из всего сказанного легко вывести заключение, что для оптимизации развития достаточно предоставить детворе и юношеству хорошие, равные, соответствующие возрасту условия, и задача резкого повышения частоты развивающихся гениев, тем более выдающихся талантов, да и талантов вообще, будет решена. К сожалению, этого совершенно недостаточно. С самого появления многоклеточных организмов с половым размножением естественный отбор в рамках каждого вида был направлен на создание максимальной наследственной гетерогенности. За появлением каждого нового вида животных и растений вплотную следовало появление специфически адаптированных к этому виду микробных (бактериальных, грибковых и вирусных) паразитов, ферменты и антигены которых точно адаптировались к полипептидам и антигенам хозяина. Но приспособленность паразита к молекулам хозяина неизбежно вызывала среди особей - хозяев отбор на устойчивость к данному паразиту. В значительной мере этот отбор мог вести к исчезновению или замене у хозяина той молекулы, которая необходима паразиту (пример - распространение множества "защитных" эритроцитопатий в малярийных зонах обитания человека). Этот отбор приводил также к распространению у вида - хозяина такой мутации, которая, минимально изменяя структуру необходимой паразиту молекулы, превращала эту молекулу в антиметаболит, блокирующий паразитарный фермент. Если паразит, вирусный, бактериальный или грибковый, адаптируясь к хозяину, начинал вырабатывать в своей оболочке антиген, мимикрирующий антиген хозяина, то среди популяций хозяина начинали распространяться мутации, меняющие мимикрируемый антиген, что восстанавливало способность мимикрируемых особей к образованию противопаразитарных антител. Поскольку эпителии и слизистые не могут полностью воспрепятствовать проникновению разнообразнейших микробных паразитов во внутреннюю среду хозяина, одним из важнейших путей противостояния постоянному натиску патогенов является максимализация биохимических различий между особями вида - хозяина, что и приводит к созданию неисчерпаемых по своей сложности и многочисленности систем "сбалансированного полиморфизма" по очень значительной части генов любого вида животных, в том числе и человека [22].   Неисчерпаемая наследственная биохимическая гетерогенность не может не повлечь за собой неисчерпаемую наследственную гетерогенность психическую, тем более, что к наследственному полиморфизму молекулярного уровня присоединяется и иерархически более высокий. Можно догадываться, что разнообразие конституциональных типов (эктоморфы, эндоморфы, мезоморфы и их промежуточные комбинации) порождались отбором на приспособленность к различным "нишам" среды и общества. Становление конституций, как скоррелированных целостностей, шло эволюционным путем подчинения развития ряда органов и функций.какой-либо (иерархически высшей) нервной, эндокринной или обменной системе. Нет нужды рассматривать, к чему более приспособлен гипотиреоидный или гипертиреоидный тип конституции, так как число таких полюсов в рамках относительной нормы очень велико. Можно ограничиться частным примером: сдвиг по линии гипо-гипертиреоидности в значительной мере удовлетворяет правилам Аллена и Глогера (конституциональных адаптаций к холоду и теплу), тогда как сдвиги от полюса подвижности к малоподвижности нервной системы могут повышать адаптацию к множеству природных и социальных ниш. Для нас существенна гетерогенность типов конституции, мышления, тонуса, восприимчивости, темпов созревания, быстроты или глубины понимания и вытекающая из этого основополагающая закономерность - безграничное разнообразие индивидуальностей, слагающихся в задатках даже не к моменту рождения, а в момент зачатия. В силу этого, даже при предельном единообразии условий развития и воспитания каждый индивид выберет для себя свои решающие импрессинги. <...> Способность найти у каждого ребенка его собственные, только ему свойственные точки восприимчивости и дарования составляет существо педагогического и родительского такта, а отыскание "клавиш" к потенциальным способностям, их максимальное развитие требуют исключительного внимания, проникновения и труда. Вероятно, поэтому так редка полнота расцвета и реализации, так редко складываются подлинно творческие кружки и коллективы. Фактор гиперурикемической (подагрической) стимуляции умственной активности и патографии выдающихся подагриков мировой истории Считая достоверно установленным, что в выровненных, в общем благоприятных условиях развития очень большое значение приобретают наследственные различия в одаренности, мы занялись вопросом, какими же наследственными факторами может определяться столь ярко выраженная особенность, как активный талант и гениальность. В связи с этим мы обратили внимание на обнаружившуюся довольно давно повышенную умственную активность подагриков и на замечательную работу "История английского гения" [23] Г. Эллиса, который не только показал очень высокую частоту подагриков среди выдающихся людей Англии, но и дал четкое определение подагрического гения, противопоставив этих твердых, неуклонно решительных, работоспособных, мужественных гениев быстро вспыхивающим, ярким, переменчивым, блистающим, несколько женственным "чахоточным гениям".   Свою разгадку повышенная частота подагриков среди гениев нашла в 1955 году в другой замечательной работе Оруана [24], показавшего, что мочевая кислота структурно очень сходна с кофеином и теобромином - известными стимуляторами умственной активности. Оруан указал также на то, что мочевая кислота у всех животных доприматного уровня, расщепляющаяся под действием уриказы до аллантоина, у приматов же, из-за отсутствия уриказы, сохраняется в крови, и именно с этим, предположительно, связан новый этап эволюции, идущий под знаком повышенной активности мозга. Отметим, что организм нормального человека содержит около 1 г мочевой кислоты, причем ежесуточно образуется и выводится 0,5 г. В организме больного подагрой постоянный уровень мочевой кислоты в крови повышен в 1,5 - 1,8 раза против нормы, а общее содержание ее в организме - 30 г. При многолетнем избытке мочевой кислоты в крови откладываются ее кристаллы -тофусы, которые вызывают подагрические боли и в конце концов превращают больных в инвалидов. Некоторые последующие работы подтвердили, в большей или меньшей степени, положительную корреляцию уровня мочевой кислоты и умственной активности. <...> Поскольку подагра и гиперурикемия (повышенный уровень мочевой кислоты) довольно четко наследуются при разнообразных нарушениях обмена, возникла рабочая гипотеза: Это нарушение обмена - один из многих возможных механизмов возникновения и передачи потомству той доли повышенного интеллекта, которая, по исследованиям на близнецах, наследственно обусловлена. Более того, подагрическая стимуляция мозга - это один из тех механизмов, которые могут повышать его деятельность до уровня талантливости или гениальности. Тогда хотя бы часть случаев гениальности поддалась бы естественнонаучной расшифровке, а сама гениальность из предмета спекулятивных рассуждений превратилась бы в объект научного исследования. Исходя из этих соображений, мы решились предпринять "междисциплинарное" исследование, посвященное роли подагриков в мировой культуре. Получив целый ряд необычайно веских подтверждений того, что весьма значительная доля крупнейших деятелей истории и культуры действительно страдали подагрой, и устранив другие гипотезы, которыми можно было бы объяснить чрезвычайно высокую частоту гениальности среди подагриков, кроме стимулирующего действия мочевой кислоты на мозг, мы обратили внимание еще на два гормональных механизма стимуляции, а также на необычайно стимулирующую умственную деятельность гипертимную фазу субклинической или клинической циклотимии, которую (так как достаточно часто имеет место настоящая патология) мы будем в дальнейшем условно называть   Гипоманиакальностью или гипертимностью Наконец, после того, как стала очевидной большая роль этих четырех факторов, мы были вынуждены обратить внимание на то, что среди гениев необычайно часто встречается броское высоколобие и даже гигантолобие. Биологам достаточно вспомнить портреты Менделя, Моргана, Крика и Уотсона, но, конечно, здесь также необходим широчайший подход... Из фактического материала, который будет предоставлен далее, следуют, как нам представляется, существенные междисциплинарные и социологические выводы, которых мы сможем коснуться лишь после изложения собранных нами данных. <...> Прослеживание судьбы и творчества меченых стигмами деятелей невольно возвращает нас к первичным представлениям о существенной непредсказуемости и индетерминированности хода истории, которая достаточно отчетливо проявляется в статьях Ф. Энгельса о франко-прусской войне 1870-1871 годов, в его других военных произведениях, в исторических записках К. Маркса, в решениях В.И. Ленина, и уже необычайно четко в событиях ХХ века, когда реальная история творила зигзаги, совершенно непредсказуемые с примитивных социализаторских позиций.   Такой завершающий разбор может иметь ценность еще и потому, что ослабит самоуспокоенность тех монополистов "передовой теории", которые пребывают в спокойной уверенности, что развитие социума в заранее предсказанном направлении идет с такой мощью, что все, даже самые грубые просчеты и ошибки будут списаны естественным ходом событий. Рассматривая пять факторов повышенной умственной активности, разумеется, надо отчетливо понимать, что наличие любого из них, отдельно или попарно, вовсе не гарантирует высокую умственную активность. Совершенно очевидно, что любой из них может быть совершенно подавлен множеством отрицательных наследственных, биологических, биосоциальных и социальных факторов. (Трюизм, не заслуживающий, как нам кажется, подробного рассмотрения.) <...> Мы полагаем, что представленный материал в достаточной мере докажет необходимость развития двух междисциплинарных областей, которые мы временно назовем генеалогией и историогенией. Это тем более необходимо, что механизмы творческого стимула, ведущего к гениальным достижениям, нам удалось в какой-то мере расшифровать только у двух третей крупных деятелей мировой истории и культуры; существует множество гениев, патография которых оказалась недостаточной или неизученной нами для того, чтобы уложить их в рамки уже раскрытых механизмов, да и те пять факторов, которые описываются ниже, составляют, вероятно, малую долю из оставшихся неизвестными. Психологические особенности подагрических гениев Если первым подагриком, зарегистрированным в истории, был иудейский король, мудрый Аза, потомок Соломона, то Гиерон Сиракузский в У веке до нашей эры уже знал о связи между болезнью суставов с камнями мочевого пузыря, т.е. о мочекаменной болезни у подагриков. Масса уратов была обнаружена в большом пальце ноги скелета пожилого мужчины, похороненного в Верхнем Египте. Самой древней находкой является мочекислый почечный камень у египетской мумии 7,000- -летней давности. Тальботт [25] замечает по этому поводу, что наличи в моче кислого камня в почках не доказывает подагру, хотя вероятность ее при этом составляет более 90%. Египтяне уже за 1,500 лет до нашей эры умели лечить подагру растениями, содержащими колхицин. Подагрой болел и от нее умер римский поэт Лукиан, описавший муки подагры в своих стихах. Стакелей [26] считал, что многие греческие вожди, участвовавшие в Троянской войне, страдали подагрой, в том числе Приам, Ахилл, Эдип, Протесилай, Улисс, Беллерофон, Плестен, Филоктет, тогда как Тиранион Грамматик от подагры умер. К этому времени уже обратили внимание на необычайно высокий интеллект многих подагриков. Эти наблюдения подтверждались и средневековыми авторами, публицистами и врачами нового времени, покуда в ХIХ веке подагру надолго, не стали считать результатом обжорства, пьянства и всяких излишеств, с множеством иллюстрирующих это карикатур. Но, как уже упоминалось, в 1927 году Г. Эллис дал четкое определение особенностей гениев-подагриков, отмечая их исключительную целеустремленность, энергию, неистощимое упорство и работоспособность, настойчивость, преодолевающую любые препятствия. Приступая к очеркам-биографиям подагриков, мы должны предупредить, что длина этих очерков обычно будет обратно пропорциональна известности описываемого лица. <...> Мы не можем также подходить к деятелям истории с позиций добра и зла, прогрессивности или реакционности их деятельности; нельзя особенно считаться и с критерием "успех-неуспех". Люди действовали в соответствии с поставленными их социумом задачами, в рамках этики своего времени, и для нас решающими являются энергия, личная активность, решительность. Трудно найти фигуру более реакционную, скажем, чем Карл V, более реакционную и отвратительную, чем Филипп II. Но тогда нам пришлось бы осудить и Колумба, который вывозил в Испанию рабов, умиравших там через год-два. <...> По чисто техническим причинам нам пришлось сосредоточить свое внимание почти целиком на гениях и выдающихся талантах Европы, Западной и Центральной. Мы надеемся, что этот пробел будет заполнен продолжателями, точно так же, как мы надеемся, что в ближайшие годы будут раскрыты не обнаруженные нами механизмы. Может быть, не лишне предупредить, что основной вывод - это потенциальное могущество ума человека. Если оно гораздо полнее реализуется при воздействии на мозг внешнего по отношению к нему стимула, биохимического или гормонального, то это надо понимать прежде всего как доказательство того, что может совершать мозг под влиянием волевой установки на постоянную активность. <...> Доля достоверных подагриков, обнаруженных автором в различных групповых биографиях и перечнях Итоги наших выборок по изучению индивидуальных патографий и определению частоты подагриков среди лиц, перечисленных в 64 различных групповых биографиях и перечнях великих деятелей, сведены в таблицу. Перечни отбирались исключительно по признаку представденности в них самых крупных, наиболее знаменитых деятелей всех времен <...>. В серии и списки, подлежащие рассмотрению, включались только такие, но при этом уже безотборно, в которые входило хоть несколько общепризнанных, несомненных гениев, с обязательным условием: наличием биографий этих гениев на английском языке. Условие, вызванное не только их значимостью, но и техническими причинами - в первую очередь гарантией того, что будет обнаружена не одна, а хоть несколько взаимодополняющих биографий с предметными указателями. Именно установление и документирование подагричности или отсутствие ее у каждого деятеля с соответствующей характерологией и активностью составляло основное существо и трудность исследования: по каждому заподозренному приходилось просматривать максимальное число биографий. <...> С частотой подагричности среди гениев надо сопоставить частоту подагры среди всего пожилого мужского населения страны, где потребляется много мяса и алкоголя (выявителей подагрического предрасположения): частота подагры по разным источникам колеблется от 0,3 до 0,6%.   Если судить по официальной статистике, то в США на 100 млн мужского населения, среди них миллионов 25 старше 60 - 65 лет, насчитывалось 300 тыс. подагриков, что составляет менее 1,3%. Как мы видели (в таблице), крупные выборки гениев и выдающихся талантов дают цифру 5 - 10%, малые выборки подлинных гениев - 20 - 40%, тогда как среди гениев-титанов, которых вообще насчитывается несколько десятков, выборки дают цифры 30 - 50%. <...> Вероятно, около 50 перечисленных нами подагриков войдет в любой список 400 общепризнанных гениев мировой истории и культуры, и эти-то 12,5% бесспорно достоверно статистически отличаются от среднепопуляционных 1 - 2% для пожилого населения богатых стран.   Что касается подагры, то трудно представить себе заболевание, более мешающее, например, полководческой деятельности. Однако не менее четырех великих полководцев командовали походами и сражениями с носилок, к которым их приковала подагра, - это Септимий Север, Александр Фарнезе Пармский, Валленштейн и Леннарт Тортенсон. Вообще же список великих полководцевподагриков, начиная с Гиерона Сиракузского, Александра Македонского, неназванных поименно Цельзием великих полководцев-"императоров", Марка Агриппы, продолжая Карлом Великим, Генрихом IV, Тюренном, Конде, Вильгельмом III Оранским и кончая, например, Ермоловым, производит поразительное впечатление. Патографии выдающихся подагриков и кратчайшие очерки их значения Филипп II и Александр Македонский   Поскольку о Филиппе и Александре Македонском уже упоминалось выше и их деяния достаточно хорошо известны, мы их коснемся здесь только поверхностно. Хогард отмечает [27], что Филипп <...> обладал железным здоровьем, одерживал множество замечательных побед, прославился своим полководческим и дипломатическим искусством, организаторским талантом. В своих "Филиппиках" Демосфен говорил: "Вся Греция, весь варварский мир слишком малы для гордости этого человека"."Постыдно, что именно этот македонец имеет столь смелую душу, что ради расширения своей империи дал себя совершенно изранить". После смерти Филиппа Демосфен сказал: "Нам пришлось воевать с таким человеком, который ради власти и господства расплатился выбитым глазом, сломанным плечом, изуродованной рукой и ногой; и он все отдал бы, что потребовала бы от него богиня Счастья, чтобы оставшемуся достались слава и честь"[28]. Когда Филипп отправился в дальний поход, Александр Македонский в 16 лет был оставлен правителем всей Македонии. В 18 лет Александр командовал решающим флангом македонских войск в битве при Херонее. Когда этого потребовали государственные соображения, когда после смерти Филиппа II началось повсеместное брожение, он в 21 год стремительно двинулся на Фивы, взял город штурмом и разрушил его, а затем продал в рабство жителей, устрашив таким образом всю Элладу. К 25 годам он блистательно выиграл решающее сражение с персами при Гранике; пройдя по побережью Средиземного моря от Геллеспонта до границ Египта, он выиграл . еще два решительных сражения; численность персидских войск, как показал Дельбрюк, была преувеличена в десятки раз, но все же превышала силы Александра. В 25 лет он завоевал Вавилон. Он поднялся на никем еще до него не достигнутые вершины могущества. Но он вел войска все дальше и дальше, завоевывая Среднюю Азию; через нынешний Афганистан он повел измученные войска на Индию, перешел Инд, победил могущественного царя Пора и пошел бы еще дальше, если бы его истомленные войска не взбунтовались. Только полностью исчерпав пределы их энтузиазма, выносливости и сил, он, наконец, повел их обратно. Никаких собственных личностных барьеров его энергия и храбрость, по-видимому, не знали.   О том, что вся завоевательная политика держалась на его личности, на безграничной целеустремленности, свидетельствует не только быстрый распад огромной империи на царства, убийство его маленького сына, но и то, что известие о смерти Александра Македонского, величайшего распространителя эллинизма, было встречено в Афинах с необычайной радостью. Изгнанный Демосфен был немедленно возвращен из изгнания и триумфально встречен всем городом в Пирее [29]. Как упоминалось, "почти все" великие полководцы римской республики, завоевавшие страны, примыкавшие к бассейну Средиземноморья, были подагриками. Мы предоставляем другим исследователям уточнить поименно, кто именно, а в иллюстративном порядке остановимся на наиболее "теневом", "сером кардинале", Марке Випсании Агриппе. Марк Випсаний Агриппа (63 - 12 г. до н.э.)   Подагра Марка Агриппы установлена достоверно. Более того, известно, что он перенес три тяжелейших подагрических приступа и покончил с собой в начале четвертого приступа, не желая переносить дальше невероятные муки. Агриппа является одной из тех, не редких в истории личностей, которые подготавливают и осуществляют великие дела, оставляя представительство и славу другим. Агриппа выдвинулся как крупный полководец еще при Юлии Цезаре, но особенно в гражданских войнах после его убийства, в борьбе с республиканцами, во внешних войнах, затем в войнах с Секстом Помпеем и Марком Антонием.   Историки утверждают, что он был для Октавиана Августа Бисмарком и Мольтке в одном лице, соединяя в себе качества блестящего дипломата, организатора, полководца и флотоводца [30]. Как полководец Агриппа прославился прежде всего компаниями против восставших кантабров и аквитанцев, затем в перузийской и иллирийской войнах. Но когда могущество помпеянцев на суше было сломлено, огромный флот Секста Помпея продолжал господствовать на Средиземном море, блокируя Италию. Для того, чтобы справиться с этим врагом, контролирующим все прибрежные порты республики, Агриппа организовал первую защищенную с моря римскую военную гавань, порт Юлию, где и был сооружен сильный морской флот.   При этом Агриппа ввел крупное новшество: на кораблях скрыто устанавливалась мощная катапульта, которая выбрасывала на борт вражеского корабля длинную железную балку с загнутым крюком. Привязанная к канату, эта балка при помощи кабестана быстро притягивала вражеский корабль, и начинался абордажный бой, в котором тренированные в ближнем бою и хорошо защищенные латами, вооруженные для ближнего боя легионеры Агриппы легко справлялись с матросами Секста Помпея.   Его флот был разгромлен в двух морских сражениях, и дуумвират Октавиан Август - Марк Антоний окончательно сокрушил республиканцев. Сражение при Акциуме было заранее выиграно Агриппой, который так систематично, методично блокировал армию и флот Марка Антония, что тому пришлось вместе с Клеопатрой бежать при первом удобном случае, когда во время морского боя представилась возможность прорваться с частью эскадры. Вся армия и остальной флот сразу сдались.   Но помимо своей военно-политической деятельности, Агриппа прославился проведением дорог, водопроводов, составлением карты римской империи. Ему трижды присуждался триумф; и он от него каждый раз отказывался. Его слава, однако, обернулась большими бедами для Рима, даровав империю внуку Калигуле и его правнуку Нерону. Папа Григорий Великий (540 - 604)   Григорий Великий справедливо считается истинным на тысячелетие законоустановителем всей римско-католической церкви, своим авторитетом утвердившим полное господство римских пап над западноевропейским церковно-монастырским миром. Это был аскет, человек необычайно сильной воли, выдающийся администратор и писатель. Две его книги имеются в русском переводе, а одна из книг до сих пор считается настольной для всего католического духовенства. Он страдал тяжелейшей подагрой, столь распространенной, что его распухшие руки не владели пером, и он должен был привязывать перо к кисти, чтобы писать, или же диктовать свои обширные классические труды. Труды Григория Великого оказали в ранние и средние века огромное действие. Они способствовали созданию аскетического типа европейской церкви. Книга "Regula pastoralis" стала настольной для священников. Его "Могalia" в 26 книгах, необычайное красноречие, громадный административный талант, исключительная работоспособность при аскетическом образе жизни, обширная миссионерская деятеяьность и, кроме того, создание церковного Государства, тянувшегося от Тосканы до Сицилии - все это оказалось основополагающим и направляющим для деятельности римских пап на протяжении более тысячелетия, как бы сами папы не отклонились от идеалов Григория Великого. (Частое сочетание аскетизма с тягчайшей подагрой опровергает теорию об обжорстве, как о главной причине болезни.) <...> Таким образом, добрая доля поразительной истории северной Италии, да и всего Возрождения, добрая доля ее культуры связана с подагрическыми Медичи, Висконти, Микеланджело, Петраркой, если ограничиться только самыми выдающимися, не говоря уже о том, что именно Медичи-папы поднесли факел к пороховой бочке - Реформации. <...> Микеланджело (1475 - 1564)   Микеланджело, о почечно-каменной болезни которого упоминают почти все его биографы, а о подагре попутно Р. Роллан [31], сочетал невероятное, неудержимое трудолюбие с почти безграничной универсальностью. Его собственная мощь и энергия как бы передались его скульптурам и другим произведениям. Она как бы рвется у них изнутри, взглянем ли мы на раба, на еще сидящего Моисея, на пророков и святых, на "Страшный суд" или что-либо другое. Многообразие, сила, упорство, глубина, значимость скульптур, картин, архитектурных сооружений общеизвестны, и нам остается только напомнить о поразительной проникновенности и проницательности его сонетов, подтверждающих, что главное во всех гениях - огромная сила интеллекта, рвущегося в творчество. <...> Христофор Колумб (1451 - 1506)   В испанской литературе о Колумбе нередки упоминания о том, что он страдал подагрой, а в английских книгах говорится неопределенно то о подагре, то о ревматизме, но как мы не раз убеждались, испанское слово "gota" (подагра) неточно переводится как ревматизм. Документы и сведения о нем крайне противоречивы. Оспаривается, например, его генуэзское происхождение - он не знал итальянского языка и писал только на испанском. Здесь невозможно рассматривать выдвинутые против него обвинения, в частности, в том, что он совершил роковую ошибку, приняв Америку за Азию, что всецело объясняется состоянием географии того времени, трудностью и ненадежностью сведений от туземцев, а может быть, и невозможностью получения средств и экипажа.   Важна его деятельность, его упорные попытки добиться снаряжения экспедиции на запад при португальском дворе, его многолетние попытки добиться этой экспедиции при дворе Кастилии и Лесоа, его решимость после многих бесплодных лет обратиться к Франции, преодоление им бесчисленных кризисных ситуаций со своим будущим экипажем, с Пинсонами, успешная борьба с придворными интриганами; вторая, третья, четвертая экспедиция в Америку - любого из этих предприятий достаточно, чтобы видеть в нем человека изумительной энергии, настойчивости, целеустремленности, воли, увлеченности. Следствия его открытий громадны, его подагричность несомненна, в особенности по испанским источникам <...>. Для нас существенно то, что не считая случайного, забытого открытия Винланда Эриком Рыжим и Лейфом Счастливым, Колумб был первым человеком за многие тысячелетия, который, преодолевая бесчисленные препятствия, добился снаряжения первой экспедиции и тремя последующими сделал Новый Свет достижимым. Он был вовсе незнатным человеком - обстоятельство, неимоверно осложнившее его задачу   Он был чужестранцем, что еще хуже. Ему приходилось добиваться цели при дворе и подчинять своей воле всегда готовый к бунту экипаж. Ему приходилось выторговывать себе высшие звания, может быть потому, что без них с ним вообще не стали бы считаться подчиненные ему авантюристы и преступники. Его характерологию следует определять по свершениям, а не по дошедшим документам, включая его собственноручные. Возможно, не давай свои непомерные обещания, он не получил бы и средства для осуществления замысла. Для нас существенно одно - многократность совершенных подвигов интеллекта, воли, настойчивости и целеустремленности [32]. Многие историки считают Колумба лишь баловнем судьбы, лгуном, обманщиком, невеждой. Эти высказывания базируются на совершенно чудовищных ошибках, обнаруженных в документах, исходящих от Колумба, и на том, что он считал себя не открывателем нового континента, а открывателем нового пути в Азию, открытые же им земли - азиатскими. Нет смысла перечислять ошибки в донесениях, прокламациях и декларациях. Они бесчисленны. Колумбу были нужны поддержка испанской короны, деньги и люди.   Он не смог бы получить ни королевскую поддержку, ни денег, ни людей, если бы просил все это для достижения цели, лежащей на расстоянии 13 тыс. км, во времена, когда за пределами Средиземноморья любое некаботажное плавание, даже переправа через Ла Манш, было небезопасным предприятием. Он должен был указывать гораздо более близкую цель, вынужден был свою версию поддерживать. Что он эту цель, путь к ней и обратно, в действительности знал неопровержимо, доказывается тем, что от берегов Испании он отправился не прямо к цели, а на юго-восток, к Канарским островам, а оттуда, пользуясь попутными пассатами, за 5 недель доплыл до Антилл. Возвращаясь же в Испанию, Колумб поплыл вовсе не прямым путем на восток, а против ветров и течений поплыл на северо-восток и затем, по зоне попутных ветров и течений, всего за две недели приплыл к Канарским островам. Другое доказательство, что Колумб еще до первого путешествия знал приблизительно, где ждет берег, достоверно известно из записок Фернандо Колумба и Лас Касаса: каравеллам была дана инструкция плыть на запад днем и ночью 700 лиг, и только после этого прекратить ночное плавание. Следовательно, Колумб был уверен, что земля ближе этого расстояния (700 лиг - 4150 км) не покажется. А расстояние от Канарских островов до восточной части Карибского моря составляет около 750 лиг (4500 км).   Следовательно, Колумб знал, куда плывет Еще одно доказательство: когда после 33-дневного плавания под попутным ветром и течением команда взбунтовалась и потребовала возвращения, Колумб дал свое знаменитое обещание повернуть обратно, если земля не будет обнаружена в течение ближайших трех дней. При любой ситуации такое обещание можно было дать только в твердой уверенности, что земля близка. Незадолго до истечения выговоренного срока земля была обнаружена. А ведь Колумб рисковал потерять абсолютно все. Вскоре после возвращения первой экспедиции король Фердинанд и королева Изабелла пишут Колумбу: "Нам кажется, что все, о чем вы в самом начале нам рассказали, что можно будет добыть - все это оказалось настолько правильным, как будто вы все это сами видели до того, как об этом сказали". Сама формулировка титулов, пожалованных Колумбу после первого путешествия, совершенно исключает мысль о том, что где-то рядом с открытыми им островами лежат могущественные империи Китай и Чипанго, с которыми, вероятно, придется отчаянно бороться за господство над открытыми Колумбом островами, если они действительно богаты.   Соперничество в морской торговле всегда играло огромную роль, конкуренты отчаянно сражались друг с другом, а шпионаж и составленные неправильно, сбивающие с толку карты были общепринятыми методами в этой борьбе. Принижать заслуги и энергию Колумба, совершившего четыре совершенно необычайных по трудности и значению экспедиции в Америку на том основании, что он был сбит с толку еще до начала их или введен в заблуждение туземцами из-за незнания их языка, нельзя. <...> Борис Годунов (1551 - 1606) и крушение карамзинской легенды   В русскую историю и литературу, в наше сознание, благодаря историкам Щербатову, Карамзину, Пушкину (в особенности монологу Пимена), опере Мусоргского, трилогии А.К. Толстого, Борис Годунов вошел как умный, самыми бессовестными средствами пробиравшийся к власти, бесконечно жестокий, ловкий изверг, предтеча и причина Смутного времени. <...> Горе побежденному, ибо его историю напишет враг. Несомненно, это произошло и с Борисом Годуновым, которому лишь в слабой мере воздал часть должного А.К. Толстой в "Князе Серебряном". <...> Нас поразили факты: огромный размах деятельности Годунова на благо страны, закрепление за ней всех территорий по течению Волги и других окраин, громадное строительство городов и крепостей, а главное - решительное продвижение страны на юг, строительство множества крепостей, прекративших навсегда набеги татар на Россию и тем отнявших главный источник доходов Крымского царства - угон в рабство. Бросалось в глаза и другое обстоятельство: обвинение Годунова в убийстве царевича Дмитрия, как возможного претендента на престол, возведение Дмитрия в великомученики церковью романовского периода. Далее разительное несоответствие исторической летописи фактам: Борис Годунов прошел через все царствование Иоанна Грозного почти незапятнанным (если не считать женитьбы на дочери Малюты Скуратова-Бельского). Несовместимо с версией о его преступном стремлении к владычеству и престолу то, что он во время ссоры Иоанна Грозного с сыном пытался спасти царевича и был при этом тяжело ранен царем, рискуя навлечь на себя жесточайшую ненависть царя. Подозрительными кажутся и угрызения совести, якобы испытываемые Борисом Годуновым ("мальчики кровавые в глазах"). Высокопоставленные убийцы, находясь у власти, угрызений совести, как показывает история, не испытывают. <...> Обратимся к объективным свидетельствам деятельности Бориса Годунова, как при царе Федоре, так и во времена его собственного царствования. Вменявшаяся ему в вину отмена Юрьева дня произошла не при нем, но при нем произошло целенаправленное строительство и заселение городов по Волге, а именно Самары, Царицына, а также постройка каменной крепости в Астрахани. Таким образом, именно при Борисе Годунове, благодаря его целеустремленной колонизаторской политике Волга стала от Казани до Астрахани русской рекой. Строительством Яицка (Оренбурга) закреплена была за Россией река Урал и прикрыто от кочевников Нижнее Поволжье, строительство и заселение Цивильска, Уржума, Царева закрепили за Россией Черемиссию.   Строительство Тюмени, Тобольска, Томска, Березова, Сургута, Тары, Нарыма восстановило и закрепило за Россией утраченное было с гибелью Ермака господство над Сибирью и создало мощную базу для продвижения на восток. Строительство каменной крепости в Смоленске сделало этот город твердыней, защищавшей Россию от ударов с запада, и в дальнейшей истории этой крепости суждена была большая роль. Но два мероприятия особенно свидетельствуют о величайшей мудрости и предусмотрительности Годунова   Одно - построение целого пояса городов-крепостей на юге, надежно прикрывавших Россию от набегов крымских татар и создавших возможность продвижения на юг, объединения с украинским казачеством. Это восстановление Курска, строительство Ливен, Кром, Воронежа, Оскола, Валуек. Южная граница страны была отодвинута далеко на юг. А ведь при Иоанне Грозном татары подошли к Москве, подожгли ее, и только от этого пожара погибло 200 тыс. человек. Сколько миллионов погибло и было угнано в рабство раньше? Надо отметить еще и необычайную ловкость, с которой Борис Годунов (если правильны некоторые источники) побудил царя Иоанна Грозного под конец отменить опричнину: он убедил царя, что этим он усилит расположение к себе польского панства и повысит шансы на свое избрание польским королем (польская шляхта только и мечтала заполучить себе в короли этого изверга). Таким образом, и это зло Борису Годунову удалось убрать. Все реально совершенные при нем дела, осуществленные русским народом под его неутомимым, мудрым руководсгвом, должны были бы обеспечить ему бессмертную, вечную славу, особенно принимая во внимание то состояние, в котором он принял страну, где народ изверился; торговля, промышленность, купечество и крестьянство были разорены опричниной, казнями, всеобщим произволом, неудачными войнами. Разумеется, Бориса ненавидело боярство: Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, Зять палача и сам в душе палач Возьмет бразды и бармы Мономаха Голод и "моровые болезни", омрачившие последние годы царствования Бориса, были отнюдь не Божьей карой, а следствием естественных событий, причем Борис Годунов сделал все от него зависящее, чтобы ослабить голод. И не вина, а беда его, что бояре и их челядь, возбуждая народ, все стихийные несчастья приписывали Божьей каре за убийство Дмитрия. Борис не мог оставить эту злостную клевету безнаказанной и должен был вступить в жестокую борьбу с боярством. Но Борис Годунов враждовал с домом Романовых, заточил в монастырь будущего патриарха Филарета и в отместку был провозглашен великомучеником Дмитрий, которого Борису никакой надобности убивать не было. К. Валишевский [33] упоминает о том, что Карамзин располагал документами, устанавливающими невинность Бориса Годунова в смерти царевича Дмитрия; но и вмешательство "сверху", и церковная версия вынудили его держаться традиции. Любопытно свидетельство М.И. Погодина: "пишучи, я был уверен в невинности Бориса, как был уверен в ней Карамзин во время своей молодости, теперь это убеждение несколько поколебалось [34]. <...> Западные историки характеризуют Бориса Годунова следующим образом:   "Это оригинальная личность, воплощение ума и энергии, о котором все современники единодушно отзываются как о человеке исключительно деловитом" [35]. "Изумительный человек, с умом сильным и проницательным, благочестивый, красноречивый, сострадательный к бедным, целиком преданный своему делу". "Если в Москве и были даровитые администраторы, то по уму они все же были лишь бледной тенью Бориса". "Во всей стране не было равного ему по уму и мудрости".   Русские летописцы утверждают то же самое. Грэхем утверждает, что Годунову чрезвычайно не повезло, потому что историю его писали при Романовых, его врагах, и подчеркивает предвзятость Щербатова, Карамзина, Ключевского [36]. Незыблемы данные: залечивание многих ран, нанесенных Иоанном Грозным, колоссальное расширение страны, строительство массы городов-крепостей на окраинах, прекращение татарских набегов. И решающее: Бориса Годунова сломили не угрызения совести, а тяжелейшая подагра. Грэхем упоминает о подагре Бориса Годунова [37]. Грюнвальд: "В 1598 году он располнел, его волосы поседели, припадки подагры сделали ходьбу для него мучением". "Известно, что еще раньше он должен был провожать на кладбище свою сестру не пешком, по обычаю, а на санях из-за подагры"[38]. Никаких мальчиков кровавых в глазах! У С.Б. Веселовского мы находим ряд данных, раскрывающих неверность общепринятой, в частности и пушкинской, оценки Бориса Годунова [39]. Можно констатировать, что почти через четыре века генетика помогает раскрыть истинный облик великого деятеля, и показать, что подняла его на огромную высоту подагрическая стимуляция интеллекта, и именно она, тяжелейшая болезнь, интриги боярства и циничная измена, а вовсе не мнимые угрызения совести, разрушили его дело. Четыреста лет клеветы можно отмести. Мы вынуждены так подробно документировать деятельность и истинный облик Бориса Годунова, потому что нет-нет, да возникают рецидивы романовской, явно ложной трактовки, опорочивается избрание Годунова царем, и на Годунова сваливают беды Смутного времени. Джон Мильтон (1608 - 1674)   Хотя "Потерянный рай" и "Возвращенный рай" давно перешли в разряд произведений, которые положено знать, но отнюдь не читать, звание великого поэта, великого страдальца за ним закреплено, вероятно, до конца нашей цивилизации. Есть нечто общее между величием образов Микеланджело и Мильтона. Мильтон ослеп, но он говорил, что слепота терзает его меньше, чем подагра.подагре Мильтона посвящена работа Блэка, в которой упоминается и то, что болезнь началась, по-видимому, в 1664 - 1666 годах, что его пальцы на руках были подагричны и покрыты тофусами, что Мильтон вел чрезвычайно умеренный образ жизни [40]. Болел подагрой и его племянник [41]. Отец Мильтона, происходивший из состоятельной католической семьи, стал протестантом, за что был лишен наследства. Но он сумел со