М.: Вече, 2004. - 496 с, илл. (16 с.), ISBN 5953302673
Николай Михайлович Коняев
Гибель красных Моисеев. Начало террора
Глава десятая. Новоладожская вандея
Вплоть до настоящего времени причины Вандейского
восстания еще недостаточно разъяснены... Была причина,
которая одна могла поднять целые области. Это был
рекрутский набор, объявленный Конвентом.
П.А. Кропоткин

Устрашение является могущественным средством политики,
и надо быть лицемерным ханжой, чтоб этого не понимать.
Трудно обучить массы хорошим манерам...
Л.Д. Троцкий

Всесобытия происходили смутно и невнятно, и даже само начало восстания оказалось неожиданным для его организаторов и руководителей...
1.
"Соседняя с нами Хваловская волость, не имея у себя ни Совета, ни военного комиссариата, вторглась в нашу Колчановскую волость в ночь на девятнадцатое"1.
"С 18 на 19 августа 1918 года, когда я спал в саду, карауля вверенные мне совдепом яблони, часа в два ночи в садовничий домик вошло двое вооруженных револьверами людей, разбудили меня и рассказали, что началось восстание против большевиков, что восстали уже все уезды, кроме нашей Колчановской волости.
Один из восставших был мой школьный товарищ из Хваловской волости Александр Матвеев, а другого, как я узнал, звали Григорием Верховским...
Мы вышли на дорогу, и вскоре к нам подъехали трое верховых, из деревни Ежева... Через несколько минут показался
1 Архив управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской обл. Архив №36330, л. 6. Следств дело № 4388  18 г.
351

и главнокомандующий Хваловской волостью Григорий Александрович Цветков, который отстал, разыскивая потерянный им револьвер.
Цветков объяснил мне, что в Гостиннополье стоит сорок вагонов с вооруженными крестьянами Новгородской губернии под командой полковника, а также из Новгорода к Ладоге вдет три баржи с войсками на помощь Нам. Званка уже занята восставшими, и красноармейцы переходят на их сторону"1.
Это не цитаты из набросков к платоновскому "Чевенгуру", это протоколы допросов в ЧК участников первого при советской власти крестьянского восстания.
Смутной и невнятной была та ночь в Новоладожском уезде.
Толпы вооруженных чем попало крестьян бродили в августовской тьме от одного села к другому, бранились, пересказывали, чтобы приободриться, разные слухи и следили, зорко следили, как бы кто не остался в стороне, не отсиделся дома.
Семен Иванович Кравцов, агроном, сын бывшего управляющего имением "Лемон", тот самый, что спал в саду, "карауля вверенные совдепом яблони", так описывал эту ночь:
"Я пришел в Хамантово, думая прежде всего посмотреть на настроение крестьянства. Там увидел связанного комиссара Павлова, которого коекто уже начинал бить. Особенно неистовствовал дедка Караванный (Михаил Степанович. - #Х), который уже замахнулся доской над головой Павлова. Я удержал его и попросил возбужденных крестьян успокоиться, а Павлова посадить пока в амбар. Так и сделали.
Тем временем подошли крестьяне Батовского края. Мне хотелось устроить собрание, предварительно обсудивши вопросы о выступлении и создавшемся положении, но общее возбуждение, сутолока и сумятица не представляли к этому никакой возможности. Переехали на другой берег и там двинулись к чайной прапорщика Шипуло"2.
Из чайной, стоящей в удалении от берега реки Сясь, уже выводили избитого хозяина и его брата - делопроизводителя местного военного комиссариата. Несколько хваловских мужиков под командой Евгения Григорьева конвоировали цх.
1 Архив управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской обл. "Архив. № 9465, л. 3. Следств. дело № 7612 по обвинению КравцоваСемена Ивановича и др.
2 Там же, л. 3.
352

Павел Шипуло, помогавший несколько дней назад производить "мобилизацию" крестьянских лошадей, любовью у колчановцев не пользовался. Увидев его, толпа глухо зашумела.
-А ведь надо бы убить Павлушку... - сказал Григорьеву один из мужиков.
-Нет... - подумав, ответил тот. - Он - арестованный.Нельзя никак убить. Не приказано.
-А если побить? - почесав затылок, спросил мужик. -Побитьто можно?
-Отчего же не побить? - ответил Григорьев. - Про этоприказу нет. Побейте немножко.
"Началась, - как показал на допросе Семен Иванович Кравцов, - отвратительная сцена".
Сам он в это время сновал в толпе и уговаривал пройти в школу и провести там общее собрание, но его никто не слушал. Так получилось, что большинство комитетчиков, отличившихся при реквизиции лошадей, жило на этом берегу Сяси, и мужики пустились на их поиски.
Наконец Кравцов увидел в толпе Якова Ермолаева, бывшего прапорщика. Тот внимательно наблюдал за происходящим.
-Яков Васильевич! - бросился к нему Кравцов. - Тывидишь, что происходит?! Это же восстание!
-Не надо было торопиться лошадей отбирать. Наши комиссары отличиться решили, вот и получили свое...
- Но это же восстание! Надо что-то делать]
-На станцию сходить надо.., - ответил Ермолаев. - Узнать, что там, в Званке, делается. Если такое только у вас -пропадем.
Как видно из показаний, Яков Васильевич Ермолаев отличался серьезностью и осмотрительностью. Опасения его подтвердились. Ни о каких "сорока вагонах" вооруженных крестьян, ни о каких баржах с войсками, "движущихся на подмогу", здесь не слышали. В Званке и Новой Ладоге никакого восстания не было.
"Мы вернулись назад. По дороге все время говорили о создавшемся положении и пришли к выводу, что из восстания ничего толкового не выйдет, скорее всего, это ловушка, и все это нужно прекратить"1.
1 Там же, л. 4.12  9536 353

Мы процитировали показания СИ. Кравцова, но похоже, что благоразумие исходило только от Я.В. Ермолаева, действительно ясно видевшего всю бесперспективность затеи. Умом Кравцов, наверное, тоже соглашался с ним, но... Ему так хотелось, чтобы восстание началось!
2.
Тут, повидимому, нужно рассказать о Семене Ивановиче Кравцове подробнее.
Он вырос в семье управляющего имением "Лемон". Пблучил приличное образование, стал агрономом. Работал в Мышкинском уезде Ярославской губернии. Здесь и вступил в партию эсеров.
В Колчаново Кравцов вернулся в апреле 1918 года. Его отец ослеп, и Семен Иванович приехал "спасать семью от голодной смерти". Возможно, заботы о хлебе насущном и заставили Кравцова отойти от партийной деятельности, но в эту ночь 19 августа, когда его разбудили в саду вооруженные хваловские крестьяне, прежние эсеровские мечтания вновь вспыхнули в нем.
Благоразумия хватило Кравцову только на дорогу со станции. В чайной прапорщика Шипуло он позабыл о мудрых советах Ермолаева. Да и как было не позабыть, если здесь кипела столь любезная эсеру народная стихия: говорили о притеснениях большевиков, об арестах, писали приказы, посылали людей поднимать соседние волости, а на улице, перед чайной, волновалась все прибывающая и прибывающая толпа.
Наступал звездный час Кравцова.
"Я страшно волновался. Я смотрел на взбунтовавшийся народ и думал, куда он пойдет, во что выльется это восстание, кто приберет к рукам эту темную массу и как бы не использовали ее господапомещики, один из которых - Пименов - стоял на балконе и любовался оттуда начавшимся восстанием. Боялся я и англичан, которые были так близко и которые несли с собой кадетскую программу. (Выделено нами. - И.К) Всего этого было довольно, чтобы, когда меня попросили быть председателем собрания, я, не колеблясь, ответил согласием"1.
Там же, л 4
354

Открывая собрание, Семен Иванович ckaiaii $
Он говорил о том, что необходимо прежде всего понять, за что и против кого надо бороться. Во всяком случае, не против советской власти, которая ничего кроме пользы не принесла крестьянам.
Нет! Бороться нужно против партийной власти, которая поднимает народ на кровавую борьбу, чтобы остановить "строительство жизни России".
- И поэтому! - все более возбуждаясь, выкрикивал Кравцов. - Мы должны поставить своей целью защиту нового Учредительного собрания! Мы должны потребовать, чтобы были назначены выборы в него!
Он говорил долго и, как ему казалось, просто и доходчиво.
И, увлекшись, не замечал уже, что крестьяне перестали слушать его, разговаривали между собой, совсем не обращая внимания на оратора. Те же, кто слушал, слышали в речи только свое, совсем не то, что хотел сказать Кравцов.
"Семен Кравцов, - рассказывал на допросе в ЧК его тезка, сапожник Козлов, - призывал организоваться и сформировать боевую дружину, чтобы дать отпор красноармейцам. Еще он говорил об Учредительном собрании. Он много чего говорил, и всего я упомнить не могу"1.
"Когда пюорили Кравцов и Гамазин, которые призывали организоваться, вооружаться, - вторит ему крестьянин Василий Космачев, - я был и слушал. Когда говорил Баранов, я пошел пить чай, так что не знаю, чего еще говорили и долго ли"...2
Как признавался сам Семен Иванович, крестьян совсем не тронули его опасения насчет англичан, "которые несли кадетскую программу". Не слишком заинтересовали крестьян и перевыборы в Учредительное собрание.
"Несмотря на все мои усилия обсудить этот вопрос и вызвать других ораторов на трибуну - сделать этого не удалось. Коекто говорил из толпы отдельные фразы, но слишком приподнятое настроение мешало хладнокровному обсуждению вопроса. Он был уже предрешен. Рассуждать никто не хотел, и по отдельным выкрикам я понял, что толпа, не рассуждая, просто пойдет по пути разрушения"...3
1 Там же, л 8
2 Там же
1 Там же, л 4
355

Понятна, что камера в Новоладожском домзаке не лучшее место для сочинения мемуаров, но всё-таки читаешь эти показания и видишь, что не столько даже чекистам, сколько самому себе снова пытается и не может объяснить Семен Иванович случившееся. Да и как объяснишь, если, не вняв его речам, "толпа" пошла "по пути разрушения", совершила роковую, по мнению Кравцова, ошибку - не выбрала его своим руководителем.
"Дальше произошли перевыборы исполкома. Председателем был избран без всякого обсуждения Иван Колчин, товарищем - Семен Гамазин, секретарем - Сергей Востряков. Затем приняли хваловский план организации дружины и избрали военный комитет в составе трех лиц. Председатель - Яков Ермолаев, товарищами - Сергей Большее и Петр Завихонов. На этом я хотел закончить собрание, но тут раздались крики: "Давай главное! Комиссаров надо порешить!"
Видя сильное возбуждение, мне хотелось замять этот вопрос, но мужики с налитыми кровью глазами требовали решить его немедленно. Поставили вопрос на баллотировку. . Единогласно постановили последнее. Срцзу посыпались предложения. Одни предлагали расстрелять арестованных в присутствии схода, другие - поручить расстрел военному комитету, третьи - отправить арестованных на Спасовщину. Последнее предложение после упорной борьбы и было наконец принято"...'
Собрание шло бурно. В огромной толпе то и дело вспыхивали потасовки. Гдето посредине собрания прискакал верховой и объявил, что со стороны Лодейного Поля идет поезде красноармейцами.
"Без рассуждения, даже без баллотировки, - сокрушался в ЧК СИ. Кравцов, - было принято постановление немедленно разобрать путь, и для этого было выделено пятьдесят человек".
Заодно побили железнодорожника, оказавшегося на свою беду в толпе. Побили, видимо, как сообщника надвигающихся красноармейцев. Наконец собрание закончилось.
Народ стал расходиться.
Все оборонительные мероприятия осуществляли согласно решению общего собрания - разобрали железнодорожные пути, опрокинули телеграфные и телефонные столбы и та
1 Архив управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской обл. Архив. № 9465, Л. 5. Следств. дело № 7612 по обвинению Кравцова Семена Ивановича и др.
356

ким вот образом как бы отделились от всей страны с ее ббльшевистской властью.
3.
Новый военком Колчановской волости Яков Васильевич Ермолаев категорически отказывался от выдвижения его на столь высокий пост.
"Наши мужики собрались на волостную сходку, председателем которой был избран Семен Иванович Кравцов, сын бывшего управляющего имения "Лемон". Последний агитировал за Учредительное собрание и призывал к неподчинению и свержению Советской власти. По его предложению состоялись перевыборы военного комиссара, причем выбор пал на меня, повидимому, потому что я - военный и бывший прапорщик, более умелый, чем другие. Однако это избрание мне не понравилось, я категорически отказывался, тем не менее выборы состоялись, мне пришлось быть военным комиссаром, "халифом на час"...
Но, хотя Яков Васильевич Ермолаев и чувствовал себя "калифом на час", поступил он покутузовски мудро, оспаривать выборов не стал, власть показывать тоже поостерегся, просто предложил военкомовцам пойти в чайную и выпить.
Что ж...
Как это объявил на Военном совете М.И. Кутузов? Полки расставлены, завтра сражение, говорить больше не о чем, надо пойти и поспать.
Так и тут. Все, что можно было сделать для общего поражения, колчановские крестьяне сделали. Сами изолировали себя от всего мира, а организовать их для сопротивления регулярным войсковым частям все равно не представлялось возможным, и значит, следовало просто скоротать за выпивкой ожидание расправы.
Так и поступили.
Семен Иванович Кравцов, политическая карьера которого, перевалив через зенит, сразу и закатилась, тоже направился в чайную, чтобы посмотреть, как будет проходить заседание.
Заседали хорошо.
Гдето посреди застолья зашел в чайную Иван Степанович Чекунов и потребовал, чтобы комитет дал ему удостоверение о героической деятельности хваловского отряда.
357

- Ннадо дать... - тяжело мотнув головой, произнес товарищ военкома Семен Гамазин. - Хорошие люди.
- Ппишите... - согласился и сам Яков Васильевич. Тутже и сочинили требуемую бумагу. Нетвердой рукой Петр Завихонов написал о герояххваловцах, написанное завериливолостной печатью, а растроганного Ивана Степановича Чекунова усадили за стол.
Выпив несколько чарок, Чекунов снова принялся врать о подмоге, которая якобы спешит в Новоладожский уезд из Новгородской губернии, а потом, наклонившись к Якову Васильевичу Ермолаеву, громким шепотом сообщил, что и с деньгами все в порядке. Компания дровопромышленников дает на восстание шесть тысяч, а еще три тысячи обещают Пименовы.
Услышав об этом, трезвый, но сильно обеспокоенный возможностью попасть под влияние англичан с их кадетской программой Семен Иванович Кравцов заерзал на стуле, однако, как он потом сам сказал> "к чести комитета на это сообщение он ответил молчанием".
Тут надо сказать, что слово "к чести" Семен Иванович, может быть, и напрасно вставил. Скорее уж нужно было похвалить опятьтаки рассудительность Якова Васильевича Ермолаева.
По ценам августа 1918 года девяти тысяч вполне могло хватить на хорошую выпивку. Но сегодня все равно пили бесплатно, а завтра - Яков Васильевич, даже будучи пьяным, не забывал этого! - всем предстояло ожидать в ЧК расстрела. Поэтомуто Никакого интереса предложение о грядущей финансовой помощи и не вызвало.
Молча Яков Васильевич наполнил чашки комитетчиков - заседание военного комитета восставшей волости продолжалось.
Ходу его не помешали даже пришедшие из деревни Реброво крестьяне.
Говорить с ними отправили Семена Ивановича Кравцова, как единственно трезвого. Семен Иванович вкратце повторил свою речь об опасности сближения с англичанами, несущими кадетскую программу, о необходимости выдвинуть требование новых выборов в Учредительное собрание...
Ребровские мужики почесали в затылках и пошли восвояси, пообещав прислать приговор сходки.
Пошел домой и Семен Иванович Кравцов.
358

4.
Так проходил мятеж в Колчановской волости.
Примерно так же развивался он в Гостинопольской, Староладожской, Михайловской, УсадьбищеСпасской и Хваловской волостях.
Толпами бродили крестьяне по округе, перерубали телефонные провода, разбирали железнодорожные пути, ловили и избивали комиссаров и конечно зорко следили, как бы кто не отсиделся в своей избе. Таких тоже колотили и побитыми волокли на сходку.
Стремление повязать всех круговой порукой было, кажется, единственной ясно осознаваемой задачей восстания.
"Вот что я видел... - рассказывал на допросе в ЧК студент Федор Коньков, застигнутый восстанием на рыбалке. - Прежде всего крестьяне Песоцкой волости, направляясь на сборный пункт в Новую Ладогу, остановились в нашем селе и решили по примеру других волостей не соглашаться на поголовную мобилизацию лошадей и вернуться домой. Затем, семнадцатого августа, мимо нашего дома проходили толпы частью вооруженных винтовками и топорами крестьян... Это было страшно бестолковое, стихийное движение"1.
Студента Федора Федоровича Конькова забрали в ЧК вместе с его старшими братьями: 19летним фельдшером Василием Федоровичем и 25летним учителем Иваном Федоровичем. Постановлением ЧК они были приговорены к расстрелу как организаторы восстания, хотя они были силой вовлечены в него и сами непонимали, в чем заключается его смысл.
"Я был занят рыболовством и снят под угрозой расстрела. Так как я и мои братья - не крестьяне, нами помыкали и велели делать то, что приказывают. По распоряжению поселкового комитета наша семья дежурила в карауле, а я лично под давлением крестьян принужден был делать вид, что рублю телефонные провода"2.
С братьями Коньковыми все понятно, они и молоды были еще, и собственных хозяйств не имели, но ведь и сами крестьяне, которые поднимали восстание, тоже не понимали, что происходит.
1 Следств. дело № 4388 - 18 г., архив № 36330, л. 2
2 Там же, л. 3
359

"Я был в деревне Свинкино на собрании Михайловской, Спасской, Песоцкой волостей. Там были вооруженные крестьяне, шли слухи о повальных реквизициях. Никакого решения собрание не приняло: одни советовали идти на соединение с другими волостями, другие хотели ожидать Красную армию на месте", - показывал на допросе крестьянин Алексей Соцкий.
То есть крестьяне понимали, конечно, что защищают собственное, потом и кровью нажитое добро, но они не понимали, как им бунтовать, чтобы добиться толку.
Жутковатое ощущение испытываешь, читая показания крестьянина Ивана Петровича Бородовского из деревни Юшково. Строки бегут по листу, сильно наклоняясь вниз, и кажется, будто не на исписанный лист смотришь, а на прорезанное глубокими бороздами поле.
"Восстание у нас произошло из-за мобилизации лошадей, потому что мобилизовали поголовно всех лошадей, но так как крестьянину нельзя жить без лошади, то мы и пошли в Новую Ладогу с Иссадской волости расспросить, почему делают всеобщую мобилизацию, а не то, чтобы брать только у тех, у которых по дветри лошади"1.
Не совсем ясно, на это ли беспомощное в своей бестолковости крестьянское восстание и рассчитывал военный комиссар Новоладожского уезда П.В. Якобсон, отдавая приказ ограбить подчистую крестьян, но точно известно, что никаких распоряжений о приостановке всеобщей мобилизации, которые бы сразу успокоили уезд, не последовало.
Зато как только появились признаки недовольства крестьян, были приняты самые спешные меры. Привели в боевую готовность размещенные в Новой Ладоге красноармейские части, а председателя уездного ревкома А.Н. Евдокимова срочно командировали в Петроград за подмогой.
"Удостоверение.
Дано товарищу Евдокимову (коммунисту), члену уездного Исполкома, посылаемому в Смольный к тов. Зиновьеву, Урицкому, Позерну в спешном порядке ввиду важности военного времени и ввиду осадного положения Новоладожского уезда.
К Зиновьеву, Позерну, Урицкому пропускать лично.
Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией
в Новоладожском уезде.
1 Там же, л. 7
360

18 августа 1918 г. П. Якобсон, ст. Званка И. Заваров, Н. Сальников"1.
Товарищи Зиновьев, Урицкий и Позерн на просьбу откликнулись незамедлительно. Назад в уезд товарищ Евдокимов возвратился вместе с отрядом "Беспощадный", который и принялся за расправу над восставшими крестьянами.
Люди поопытнее догадывались, что этим и кончится дело, и старались держаться подальше.
"К вечеру дня начала движения я спал, - рассказывал начальник гостинопольской судоходной дистанции Андрей Сергеевич Трегубов. - Меня разбудили, сказав, что требуют в канцелярию. Войдя туда, я увидел человек десять мне неизвестных, вооруженных крестьян, которые с руганью заявили мне, чтобы я не смел подходить к телефону, находящемуся в канцелярии. На мой вопрос: "Для какой цели занимают телефон? был ответ: "Много не разговаривай, а то разделаемся!" После этого потребовали сдать оружие. Я заявил, что такового у меня нет, так как, какое было, уже сдал по приказанию в совдеп".
Когда я вернулся домой, жена попросила меня не выходить на улицу, но на другой день меня снова вызвали в канцелярию и приказали ехать на собрание в Свинкино.
Там вооруженные крестьяне потребовали, чтобы я шел с ними в железнодорожную контору и выяснил, что говорят по телефону у меня в канцелярии.
Я попросил соединить меня с гостинопольской железнодорожной конторой и спросил, что от меня требовали крестьяне. Мне ответили: "Со Званки выступают красноармейцы для разгона толпы". Я сообщил это крестьянам и попросил их разойтись по домам. Но крестьяне возбужденно начали кричать: "На собрание! По порядку - выборы председателя и секретаря!" - и вся толпа хлынула на площадь.
Я остался один и, воспользовавшись этим, сел в лодку и поехал домой"2.
Забегая вперед, скажем, что от ответственности за "участие" в крестьянском восстании Андрею Сергеевичу Трегубову уплыть все равно не удалось.
1 Новоладожский уезд: грозный 1918й // Волховские огни. 1986,22 ноября.
2 Архив управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской обл.Архив №36330, л. 10. Следств. дело № 4388 - 18 г.
361

6 сентября 1918 года вместе с Константином Ивановым, как "бывший офицер и ненадежный в политическом отношении", он был отправлен чекистами в Кронштадт. Там его погрузили вместе с другими офицерами на баржу и потопили в Финском заливе.
5.
Восстание в Колчановской волости закончилось так же неожиданно, как и началось. Поздно вечером, когда стало известно, что на станцию - не помешали им и разобранные пути! - пришли вагоны с красноармейцами, срочно был собран новый сход.
Посовещавшись, колчановцы решили беспорядки прекратить и идти с повинной. Депутатами выбрали Николая Зайцева, Паршина и протрезвевшего к тому времени Петра Завихонова. Остальные комитетчики вместе с молодыми ребятами, которым не хотелось идти в Красную армию, решили скрыться.
Но пока шел сход, красноармейцы подошли к селу и принялись обстреливать его шрапнелью1.
"Когда раздались шрапнельные выстрелы, - сообщал в своих показаниях СИ. Кравцов, - всеми овладела паника. Начали разбегаться. Я также пошел домой, а оттуда в лес. Думал идти в Спасскую волость, но наутро узнал, что туда никто из наших не пошел, а знакомых там у меня не было. Тогда, думая еще посмотреть и понаблюдать, я отправился в Хваловскую волость и поселился в деревне Льзя у Александра Матвеева"2.
Так было в Колчаново, так было и в других селах.  "Когда красноармейцы стали по нам стрелять, я бросил винтовку и пошел домой, ■- рассказывал Иван Петрович Боро
1 Некоторые исследователи, стремясь подчеркнуть необыкновеннуюталантливость М Н Тухачевского, утверждают, что это он ввел приподавлении антоновского мятежа такое новшество, как обстрелрусских сел из полковой артиллерии Как мы видим, это утверждение невполне верно Большевики и до Тухачевского применяли артиллериюдля подавления крестьянских волнений Другое дело, что Тухачевскийпервым применил для уничтожения русских крестьян снаряды с отравляющими веществами
2 Архив управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской облСледств дело № 7612 - 18 г , архив № 9465, л 5-6
362

довский из деревни Юшково, - а утром, 19 августа, пришли за мной комиссар и несколько красноармейцев. Они начали стучать, и мать открыла им. Они спросили, где я. А я в это время спал на чердаке. Когда я спустился, комиссар сразу ударил меня, а когда я перегнулся от удара, ударил револьвером по голове и проломил голову. Только после этого меня отправили в Новоладожскую тюрьму"1.
Новоладожский домзак, стоящий на левом берегу канала имени Петра Великого, в эти дни открывал новую страницу своей истории. Еще никогда прежде уездная земская тюрьма (когда-то в ней сидел М.И. Калинин) не видела столько арестантов.
Охрану тюрьмы несли бойцы из отряда "Беспощадный", и условия содержания были самыми ужасными Голод, наступающий на Приладожье, коснулся прежде всего обитателей этого заведения Температура камер не поднималась выше двенадцати градусов. Ежедневно умирал ктолибо из заключенных.
Дольше всего восстание тлело в Хваловской волости.
Семен Иванович Кравцов, бежавший сюда, чтобы "еще посмотреть и понаблюдать", так описывает его
"Целую неделю прожил я в деревне Льзя, и чем больше жил, тем больше удивлялся. Мне казалось, что господамзаправилам, вроде братьев Цветковых и Чекуновых или Матвеева и других, стало скучно. И вот для собственного развлечения они, найдя себе сотоварищей, затеяли игру в солдатики. Назначили "главковерха" Григория Цветкова, сельских руководителей - его помощников, и каждому из них дали по отряду. Отряды несли караульную службу, делали набеги, производились смотры. Всем, а особенно главарям, было весело и занятно. О том, что из этого выйдет, куда приведет эта веселая игра, мало кто думал. Когда я указывал на это главковерху и руководителям, надо мной смеялись... Наконец через неделю... прибыли красноармейцы, и все руководители разбежались. Дружинники с Матвеевым поселились в лесу. Мне некуда было деваться, и я совершенно не знал, что делать с собою. Идти и отдаваться в руки властей я боялся, последовать за вожаками к чехословакам, куда направились они, я не мог в силу своих убеждений...
Через несколько дней в лесу ко мне присоединилось еще четверо повстанцев. Мы сделали шалашик и стали жить вер
Там же Следств дело № 4388 - 18 г , архив № 36330, л 7
363

стах в трех от реки между Льзями и Хваловым. Другая, большая партия, часть которой с Чекуновым и Цветковым уехала потом в Вологду, жила дальше, возле Сырецкого. Пищу нам приносили женщины в установленные места, но я туда не ходил, ибо ходили всегда свои, хваловские.
Много пришлось за это время передумать и вспомнить. Пока я жил в Льзях, мне приходилось как зрителю присутствовать на нескольких сельских собраниях. И там я видел то же, что и в Колчаново, - темноту непроглядную и бессознательность полную.
Три пункта вызывали недовольство крестьян:
1. Берут лошадей.
2. Не дают хлеба.
3. Возьмут народ.
 Но первое было только недоразумением.
Второе зависело только от самих крестьян. Видя у себя под боком запасы хлеба у богатых соседей, они позволяли продавать его по четыреста рублей.
И третье - мобилизация солдат - была бы и при другом правительстве, может, еще худшая.
Значит, все эти пункты недовольства происходили от бессознательности народа. А мы, трудовая крестьянская интеллигенция, играли на этой темноте. Позор - но уже поздно"1.
6.
К судьбе Семена Ивановича Кравцова и других участников восстания мы еще вернемся, а пока скажем о том, что крестьянское восстание в Новой Ладоге было одним из первых крупных восстаний, но отнюдь не единственным.
Летом 1918 года крестьянские волнения отмечались фактически по всей территории России. По сводкам Наркомвнудела в июле 1918-го было всего 26 крестьянских выступлений2.
Бунтовали не только крестьяне. И не только крестьян и рабочих безжалостно уничтожали большевики.
1 Там же. Следств. дело № 7612 - 18 г., архив. N° 9465, л. 6.
2 Вера Владимирова. Год службы социалистов капиталистам //www.bibl.m/ni/god__sluzhby_sot15.htm.
364

Мы уже говорили, что В.И. Ленин не собирался передоверять рабочим дело диктатуры пролетариата. От имени рабочих эту диктатуру осуществлял класс местечковых управленцев, в спешном порядке создаваемый большевиками. Русское чиновничество и русская интеллигенция должны были уступить им место.
Считается, что красный террор начинается после покушения на В.И. Ленина и убийства М.С. Урицкого.
Это не совсем верно.
Как писал в автобиографии Семен Семенович Лобов: "Меня послали в ЧК проводить это. (Выделено нами. - Н.К). Я пришел и провел, в одну ночь около трех тысяч арестовали и разрядили атмосферу"1.
Это - зачистка Невского проспекта.
Единственное, в чем бы мы поправили тут Семена Семеновича, это в неумеренном выпячивании своего "я". Конечно, заслуг Семена Семеновича никто не отрицает, но все же документы Петроградской ЧК за лето 1918 года неумолимо свидетельствуют, что многочисленные ордера на арест "всех подозрительных лиц на Невском проспекте" были подписаны М.С. Урицким.
А вот с цифрой в три тысячи следует согласиться. Тут преувеличения, как можно судить по косвенным свидетельствам документов Петроградской ЧК, нет.
О судьбе этих трех тысяч можно только догадываться.
Напомним, что 19 августа 1918 года председатель Совета комиссаров Союза коммун Северной области Г.Е. Зиновьев, военный комиссар Б.П, Позерн и комиссар внутренних дел М.С. Урицкий подписали декрет о "немедленном расстреле" лиц, занимающихся контрреволюционной деятельностью.
21 августа, как мы уже говорили, в "Петроградской правде" был опубликован список расстрелянных, в котором перечислены 24 фамилии. 18 из них проходили по другим массовым арестам, и где остальные 2994 человека, можно только гадать.
Не выпустили же их чекисты назад, на свободу!
Ведь Семен Семенович ясно говорит, что когда он провел это, то атмосфера в городе разрядилась.
1 Автобиография шестого начальника Петроградской ЧК цит. по: В.И. Бережков. Внутри и вне Большого дома. СПб.: Библиополис, 1995. С. 30.
365

СП. Мельгунов в своем исследовании приводит ссылку на английского военного священника, который сообщал лорду Керзону, что "в последних числах августа две барки, наполненныя офицерами, потоплены и трупы их были выброшены в имении одного из моих друзей, расположенном на Финском заливе; многие были связаны по двое и по трое колючей проволокой".
"Что же, это неверное сообщение? - задается вопросом СП. Мельгунов. - Но об этом факте многие знают и в Петрограде, и в Москве. Мы увидим из другого источника, что и в последующее время большевистская власть прибегала к таким варварским способам потопления врагов"К
Возможно, что почти три тысячи пропавших петербуржцев на этих барках и находились.
Одновременно с этим, производя разгрузку городов, большевики очищали Москву и Петроград от наиболее активной и сознательной части пролетариата.
Первый урок рабочим был дан еще в мае, в Колпино, где большевики расстреляли голодных рабочих. Об этом тогда, поражаясь жестокости расправы, писали все оппозиционные газеты.
После убийства Моисея Марковича Володарского и событий 6 июля многие газеты оказались закрытыми, и об уроках, данных большевиками восставшим крестьянам и рабочим, не сообщалось нигде. Да большевики и не могли допустить, чтобы об этом писали в газетах.
Крестьян же некуда было разгрузить, и поскольку крестьянское движение против большевистских порядков становилось массовым,разгружать крестьянство решено было прямо на тот свет.
Когда 29 июля в печати появился декрет об учете всего способного к военной службе населения в возрасте от 18 до 40 лет, Л.Д. Троцкий, проявляя чудеса организаторского таланта и еще большей жестокости, довел к середине сентября численность Красной армии до 400 тысяч человек.
В ответ на это в августе 1918 года произошло более восьмидесяти "кулацких" восстаний.
В Пермской губернии, например, в восстаниях принимало участие до 40 тысяч крестьян. Восстания подавлялись с чрезвычайной жестокостью.
СП Мельгунов красный террор в России 19181923 Изд 2е,доп Берлин, 1924
366

Интересно, что восстание в селе Сепыч Оханского уезда началось одновременно с Новоладожской Вандеей - 18 августа 1918 года. И причиной его стала та же самая мобилизация в Красную армию.
"ПОСТАНОВЛЕНИЕ
ОБЩЕГО СОБРАНИЯ ГРАЖДАН ГРИГОРЬЕВСКОЙ ВОЛОСТИ
17 августа 1918 года
(В собрании участвовало 1500 человек в присутствии комиссара по мобилизации)
1) Обсуждался вопрос о мобилизации солдат с несколькихгодов. Единогласно постановили:
мобилизовывать солдат для ведения войны внутри страны не согласны, но кто желает поступить добровольно, может.
К сему добавляем, что в случае всеобщей мобилизации требуем в первую очередь призывать тех, которые скрывались в бывшую войну с Германией на заводах, на железной дороге, но, однако, опять же не на партийную войну.
2) Единогласно постановили: лошадей, скот и хлеб для Красной Армии не давать, поступившие в Красную Армию должныприобрести все за свой счет.
3) Для связи с соседним восстанием избираем гражданинаДудина С.Ф.
Председатель Онянов
Секретарь Мезенцев"1.
Нетрудно заметить, что хотя и имеются некоторые отличия требований граждан Григорьевской волости от требований гражданкрестьян Новоладожского уезда, но в основном они совпадают, как совпадает и само неприятие развязанной В.И. Лениным и Л.Д. Троцким гражданской войны.
Руководили восстанием в Григорьевской волости крестьяне Василий Иванович Мальцев и Александр Филатович Селиванов. Крестьяне собрали дружину и, напав на продотряд, обезоружили его, заняли помещения Совета, телефон и почту.
День был воскресный. Имевшиеся в селе красногвардейцы были распущены по домам, члены сельсовета находились кто дома, кто в гостях. Выступление крестьян застало их врасплох.
Большая часть сторонников большевиков в селе была выловлена и арестована. Арестованных содержали в подвалах
См http //memo perm ru/pub_st31 htm
367

и, как и большевистских наместников в Колчаново и Хлыново, их систематически избивали.
Впрочем, жестокости - отчасти это объяснялось присутствием в Григорьевской волости продотряда - здесь было гораздо больше. Членам Совдепа и красноармейцам отрубали руки и ноги, выкалывали глаза, отрезали уши, носы и живыми закапывали в могилы или сжигали на кострах.
Отчасти жестокость объяснялась стремлением повязать крестьянский мир кровью, но задачи этой достигнуть не удалось. Когда была перехвачена телеграмма, что на подавление восстания движется батальон Красной армии с артиллерийской батареей и пулеметами, было проведено новое собрание селян, на котором переизбрали выдвинутых повстанцами представителей местной власти. Потом освободили арестованных совдеповцев, а активных участников восстания арестовали.
Их и выдали вошедшему в Сепыч карательному отряду.
Чекисты долго избивали их прикладами, а когда притомились, расстреляли.
"Следственная комиссия вынесла несколько постановлений о расстреле 83 человек, главных виновников и участников восстания, приговоры приведены в исполнение тут же на месте"1, - докладывал начальству член Оханской ЧК Воробцов.
На само село была наложена контрибуция в 50 000 рублей.
7.
Говоря о жестокости, с которой большевики расправлялись с восставшими крестьянами, не получается ограничиться перечислением одних только фамилий расстрелянных.
Десятки женщин и детей помимо самих повстанцев гибло под шрапнельным огнем большевистской артиллерии.
Но это тоже еще не все жертвы.
Несколько лет назад я отправился в Волховский район, включающий в себя прежний Новоладожский уезд, чтобы своими глазами увидеть места, где разворачивались события Новоладожской Вандеи.
1 Там же.
368

И, конечно, хотелось разыскать родственников тех людей, голоса которых услышал, перелистывая пожелтевшие страницы протоколов допросов 1918 года.
И как-то странно совпадало все. Сохранилось и Колчаново, и Хвалово. И даже прежнее понятие "волость" сменило ставшие привычными сельсоветы. И разговоры здешних жителей, их настроение тоже как-то неуловимо совпадали с теми, что владели жителями Новоладожского уезда в августе 18го.
-Душа щемит, выщемливает, столько народу уходит, -рассказывал мне бывший директор бывшего совхоза. - Всего1480 жителей в Хваловской волости осталось, а еще три годаназад две тысячи только взрослых было.
-Уехали? - спросил я. - В Питер, небось?
-Может и в Питер. Только не в ваш.
-А в какой?!
- Есть у нас тут свой Питер. На кладбище.И только одно не сходилось...
Напрасно я колесил по Хваловской и Колчановской волостям в поисках потомков участников Новоладожской Вандеи - Петра Завихонова, Сергея Большева, Ивана Бородовского, Михаила Мелескина, братьев Чекуновых, Семена Кравцова, Ивана Колчина, Сергея Вострякова, Семена Гамазина...
- Нет, не слышали про таких... - качали головами моисобеседники. - Цветковы? Цветковы есть, но они приезжие...
Это, конечно, огорчало. Обидно было, что срывается такой превосходный замысел: от прадедов к правнукам, через судьбы нескольких поколений перекинуть мостик из той эпохи в нашу..
. И, может быть, из-за этой досады не сразу и сообразил я, что ведь совсем не случайно исчезли эти фамилии из здешних волостей. Дела участников крестьянского восстания долгое время хранились в местном НКВД, и, должно быть, не раз возвращались следователи к роковым спискам в поисках недостающих врагов народа.
Да и местные комбеды, составляя списки на раскулачив вание и выселение, тоже небось не забывали о страшном пятне, легшем на эти семьи.
Нет-нет...
Я не собираюсь утверждать, будто все эти Чекуновы, Колчины, Востряковы были репрессированы и высланы. Несом
369

ненно, что многие родственники участников Новоладожской Вандеи не стали дожидаться страшной участи и, снявшись с насиженных мест, подались на стройку... ч
Но ведь по сути дела это ничего не меняет.
Для своих деревень они исчезли, стерлись из памяти, как и те, кто был выслан на поселения, в лагеря... И об этой казни, уготованной всем их семьям, вряд ли догадывались ожидающие расстрела узники Новоладожского домзака в 1918 году.
Страшным было это открытие, и, конечно, ради него и стоило приехать сюда, невозможно было додуматься до этого, сидя в питерской квартире. Только, разумеется, уже не о мостике между эпохами следовало теперь говорить, а о пропасти, разверзшейся на пути русского народа в первые десятилетия советской власти.
8.
10 августа 1918 года. В.И. Ленин - наркомпроду Цюрупе:
"В каждой хлебной волости назначить 25-30 заложников из богачей, отвечающих жизнью за сбор и ссыпку хлеба... Инструкция назначить заложников дается комитетам бедноты, всем продотрядам".
14 августа. В.И. Ленин - в Пензу, Минкину.
"Получил на Вас две жалобы. Первую, что Вы обнаруживаете мягкость при подавлении кулаков. Если это верно, то Вы совершаете великое преступление против революции..."
17 августа. В.И. Ленин - в Задонск, Болдыреву.
"Действуйте самым решительным образом против кулаков и левоэсеровской сволочи. Необходимо беспощадное подавление кулаковкровопийцев".
19 августа. В.И. Ленин - в Здоровец Орловской губернии,Бурову.
"Необходимо соединить беспощадное подавление кулацколевоэсеровского восстания с конфискацией всего хлеба у кулаков и с образцовой очисткой излишков хлеба полностью".
20 августа. В.И. Ленин - в Ливны, исполкому."Проведите энергичное подавление кулаков и белогвардейцев в уезде. Необходимо ковать железо пока горячо, и,
370

не упуская ни минуты, конфисковать весь хлеб и все имущество у восставших кулаков, повесить зачинщиков..."
24 августа. В.И. Ленин - в Вятку. Шлихтеру.
"Вы остались в Вятке в главном для энергичнейших продовольственных операций в связи с успешно идущим подавлением кулацких восстаний к югу от Вятки в целях беспощадного истребления кулаков и конфискации у них всего хлеба".
29 августа. В.И. Ленин - в Петровск, Карпову:
"Составить поволостные списки богатейших крестьян, отвечающих жизнью за правильный ход работ по снабжению хлебом голодающих столиц".
Эти телеграммы зачеркивают малейшие надежды русских крестьян на лучшую долю. И, может быть, поэтому, когда читаешь бесхитростные показания рядовых участников крестьянских восстаний, начинает щемить сердце.
Все они были, в общемто, хорошими, смелыми, честными и работящими людьми. К беспорядкам их подтолкнуло отчаяние. Но, подняв восстание, они сразу преобразились, их словно подменили всех. Недоверчиво смотрел сосед на соседа, как бы не увильнул тот, не убежал, не спрятался, не отсиделся дома. Стремление повязать всех круговой порукой участия в беспорядках сразу же, с первых часов, заслонило подлинную цель восстания - оказать давление на эласти, чтобы те отменили свои губительные для крестьян мобилизации.
И конечно восстание провалилось. Взаимная настороженность как бы подтачивала движение изнутри, не позволяла ему проявиться в реальной силе.
Восстание конечно провалилось бы и без этого. Не было у крестьян ни руководителя, способного повести за собой их, ни единого, ясно осознаваемого плана.
Ну а "трудовая крестьянская интеллигенция", о которой любил поговорить Семен Иванович Кравцов и которая и могла, и должна была создать идеологическое обеспечение восстания, миссии своей.не выполнила.
Даже напротив...
Судя по действиям того же Семена Ивановича Кравцова, она все сделала, чтобы восстание провалилось.
Из его собственных показаний видно, что его роль в восстании была не столько организующей, сколько дезорганизующей. Ведь это именно своими рассуждениями об анг
371

личанах, несущих кадетскую программу, о выборах в Учредительное собрание сумел Кравцов заговорить колчановскую сходку и говорил до тех пор, пока крестьяне сами не почувствовали, что и это восстание - не их восстание, и энтузиазм у них начал падать...
Сам Семен Иванович Кравцов даже на шестой месяц сидения в Новоладожском домзаке так и не понял этого. Не сумел понять, что, получив возможность идейно возглавить восстание, возможностью этой не воспользовался. И в тюрьме - это очень русская черта в его характере! - он даже и не пытался проанализировать собственные просчеты, а как-то сразу и окончательно объяснил причины неудачи восстания темнотой крестьян и их несознательностью.
9.
"Приговор Новоладожской ЧК о расстреле Семена Ивановича Кравцова утвердить, исполнение приговора возложить на Новоладожскую ЧК, за которой числится Кравцов и содержится там же"1.
Под этим постановлением дата - 23 января 1919 года.
И вот - такое редко бывало у чекистов, но наступило лето, а Семен Иванович был жив.
"Я не могу быть врагом своего народа, - писал 11 июня 1919 года все еще числящийся за Новоладожским исправительным домом подследственный Семен Иванович Кравцов, - не могу быть врагом революции и социализма уже по одному тому, что сам вышел из крестьянской среды и являюсь единственной опорой и кормильцем семьи недавно умершего слепого отца, состоящей из четырех детей и матери, оставшейся без всяких средств, ибо все, кончая одеждой, распродано за последний год. Ради нее и детей, воспитать которых может лишь социалистическое государство, я не могу быть против того, что происходит сейчас. Я пролетарий в буквальном смысле этого слова уже только по своему материальному и классовому положению"1.
Оно, конечно, и верно.
1 Архив управления КГБ при СМ СССР по Ленинградской обл. Архив № 9465, л 16 Следств дело № 7612 по обвинению Кравцова Семена Ивановича и др
372

Кравцов вырос в этих краях. Получив специальность агронома, сделался сельским интеллигентом с эсеровским уклоном. В родное село он вернулся в роковые годы перелома всей русской жизни.
У него были свои взгляды, как должно переустроить мужицкую жизнь. И хотя попал Кравцов во враги советской власти, взгляды его не оченьто отличались от большевистских.
Провокационный приказ П.В. Якобсона о поголовной мобилизации крестьянских лошадей Кравцов называет "недоразумением" - кстати сказать, за это недоразумение, оплаченное сотнями человеческих жизней, товарищ Якобсон не получил даже служебного взыскания.
Совершенно искренне не понимал Кравцов, почему это крестьяне покупают хлеб у богатеев, вместо того чтобы просто отобрать его. Совершенно искренне Кравцов считал, что идти против советской власти крестьянам не нужно.
Кравцов готов простить большевикам все.
Но эта готовность принять большевистские порядки, все эти доказательства "родства" ничего не значили для чекистов. Разгадку столь гуманного отношения их к Семену Ивановичу надо искать в другом.
Ожидая расстрела, Семен Иванович Кравцов давал чекистам обширнейшие показания, называя все новые и новые имена участников восстания. Назвать Кравцова "стукачом" не поворачивается язык, но очевидно, что фамилии многих участников восстания чекисты узнали именно от Кравцова.
Не понимать, что произойдет с упоминаемыми им людьми, Семен Иванович, конечно, не мог.
Но он как бы не придавал этому значения.
Он напряженно думал в тюрьме. Собственные раздумья заслоняли для него судьбы конкретных людей. Собственные мысли казались ему более существенными и важными, нежели жизни товарищей по восстанию.
"Германская революция, - писал потом начальник Новоладожской ЧК Т.Е. Быстрое, - произвела на него (Кравцова. - Н.К.) столь сильное моральное воздействие, что он попросил меня о скорейшем окончании его дела и расстреле его. И, между прочим, говорил он, что можно грубо ошибиться в ходе политического развития, как сделал это он. И если бы снова оказался свободным, то положил бы все силы на стро
373
К КОНЯ ЕВ
ительство рабоче-Крестьянской Революции и, обратившись к своим единомышленникам, показал бы, как грубо они ошибаются, выступая против Советской власти"...1
Судьба других участников восстания была решена скорее.
Многие погибли при столкновении с красноармейскими частями. Особенно отличился в расправе с крестьянами присланный Зиновьевым и Урицким батальон "Беспощадный".
Многие участники восстания бежали в Вологду, где уже начало развертываться белогвардейское движение, многие были схвачены, или умерли от голода в Новоладожском домзаке, или были расстреляны.
Более счастливой оказалась участь той группы приговоренных к расстрелу повстанцев, которую отправили для исполнения приговора в Петроград.
Продержав этих осужденных два месяца в тюрьме, коллегия ПЧК вынесла такое определение:
"Ввиду того, что с момента вынесения приговора прошло много времени и за двухмесячный срок настроение крестьянства изменилось, ЧК постановила:
1. Федора Федоровича Конькова,
2. Ивана Федоровича Конькова,
3. Василия Федоровича Конькова,
4. Ивана Петровича Бородовского,
5. Ивана Андреевича Ко л чина,
6. Якова Васильевича Ермолаева,
7. Константина Николаевича Иванова,
8. Василия Семеновича Семенова,
9. Петра Ивановича Сергеева,

10. Федора Степановича Маланьина,
11. Михаила Васильевича Мелескина,
12. Матвея Семеновича Яшина,
13. Андрея Сергеевича Трегубова,
14. Алексея Соцкого,
15. Федора Галанина,
16. Василия Алексеевича Анухина
отправить на бессрочные окопные работы в Вологду"2. И, разумеется, это изменение приговора можно было бы счесть вполне гуманным, если бы не одно обстоятельство...
1 Следств дело № 7612 - 18 г , архив № 9465, л 20
2 Следств дело № 438818 г , архив №36 330 л 114
374

Именно в Вологду бежали многие участники восстания, чтобы воевать там против большевиков...
И в этом свете "Определение ПЧК" приобретает символический и зловещий оттенок. Бывшие односельчане по решению коллегии должны были встретиться теперь по разные стороны линии фронта.
Но это, собственно, и называлось гражданской войной, которая к началу 1919 года стараниями большевиков охватила уже всю Россию...

Оглавление

 
www.pseudology.org