Фатех Вергасов
Геннадий Эдуардович Бурбулис
1945 - 04 августа. Первоуральск. У летчика Бурбулиса и экономиста-нормировщика Валентины Белоноговой родился младший сын - Геннадий 1962 - Первоуральск. Слесарь КиПа 1964 - Кировская область. Служба в ракетной воинской части, первой заступившей на боевое дежурство, ставшей ядерным щитом страны 1967 - Демобилизовался со срочной службы 1967 - Видимо, сидел в тюрьме, т.к. как нет нигде никаких данных по этому периоду жизни 1969 - Уральский государственный университет им А.М.Горького. Студент 1974 - Уральский государственный университет им А.М.Горького. Диплом по специальности "Диалектический материализм" 1974 - Уральский политехнический институт. Кафедра марксистско-ленинской философии. Ассистент 1975 - Уральский политехнический институт. Кафедра марксистско-ленинской философии. Аспирант 1979 - Уральский политехнический институт. Кафедра марксистско-ленинской философии. Преподаватель 1981 - Диссертация на тему:  "Знание и убеждение как интегральные феномены сознания" 1981 - Уральский политехнический институт. Кафедра марксистско-ленинской философии. Старший преподаватель 1982 - Уральский политехнический институт. Кафедра марксистско-ленинской философии. Доцент 1984 - Минцветмет СССР Институт повышения квалификации. Свердловский филиал. Кафедра общественных наук. Заведующий 1986 - Минцветмет СССР Институт повышения квалификации. Свердловский филиал. Заместитель по научной работе 1987 - Свердловск. Организовал первый в СССР политический форум "Дискуссионная трибуна" 1987 - Москва. Министерство цветной металлургии СССР. Институт повышения квалификации. 1989 - Первый съезд Народных Депутатов СССР. Депутат. Избран по Ленинскому избирательному округу N 242 г. Свердловска 1990 - Свердловский областной Совета народных депутатов. Депутат 1990 - Полномочный представитель Председателя Верховного Совета РСФСР 1991 - Выборы Президента России. Избирательный Штаб Бориса Ельцына. Руководитель 1991 - Государственный секретарь Российской Федерации - секретарь Госсовета при Президенте Российской Федерации 1991 - Ноябрь. Правительство Российской Федерации. Первый заместитель Председателя 1992 - Март. Президентский консультативный Совет. Заместитель Председателя 1992 - 14 апреля. Покинул Правительство по собственному желанию. Секретарь Госсовета при Президенте Российской Федерации 1992 - Ноябрь. Руководитель группы советников при Президенте Российской Федерации 1993 - 01 января. Освобожден от всех государственных должностей 1993 - Создал Международный Гуманитарный и политологический центр "Стратегия" 1993 - Государственная Дума Российской Федерации первого созыва. Депутат 1995 - Май. Российский Союз "Люди дела". Сопредседатель 1998 - Шеф-редактор журнала "Стратегия" 1998 - Заведующий кафедрой политологии Московской юридической академии 2000 - Новгородская область. Администрация. Заместитель главы по по взаимодействию с Палатами Федерального собрания 2001 - 02 ноября. Представитель в Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от администрации Новгородской области   Владеет немецким языком Жена, Кирсанова Наталья Николаевна - преподаватель. Сын Антон студент Высшей школы экономики Проживает в Москве по Малой Дмитровке, 15 квартира 26, тел: 200-04-45 08 декабря 1991 года в резиденции Вискули Борис Ельцин, Станислав Шушкевич и Леонид Кравчук подписали соглашение о создании СНГ. О событиях того времени рассказывает их участник, бывший госсекретарь Российской Федерации Геннадий Бурбулис. - Геннадий Эдуардович, 08 декабря исполняется 10 лет историческому соглашению в Беловежской Пуще. Как бы Вы классифицировали сегодня Беловежские соглашения? - Мы оказались той группой людей, которая приняла на себя ответственность за юридическое и политическое оформление уже случившегося с нашей страной. Советский Союз уже распался, и распад приобрел опасные, катастрофические и неуправляемые формы. И наше решение заключить Договор о содружестве независимых государств позволило, - и сегодня я в этом уверен больше, чем тогда был уверен, - сделать этот распад максимально контролируемым, регулируемым. Это позволило уберечь нас от истребляющей, катастрофической гражданской войны с участием извне разного рода заинтересованных сил с целью увлечь нас в пучину кровопролития. В этом смысле наша вина только в одном - прошло десять лет, а у большинства людей, наивномыслящих, остается прямой риторический вопрос: кто же развалил нашу Родину? - А Вы сами как бы ответили на этот вопрос? - Мы не сказали внятно, а обязаны были это сделать, что Советский Союз распался прежде всего по вине тех, кто в начале века его антизаконно создавал. И по вине тех, кто потом этот режим тоталитарного государства, развивающегося в немыслимом перекосе, десятилетиями поддерживал - военная мощь в ущерб элементарным социальным и человеческим возможностям. И развалила Советское государство та самая КПСС, не сумевшая в свое время правильно и грамотно учесть масштаб уже грозящей катастрофы. Мы были абсолютно уверены в нравственно-человеческой стороне дела. Мы понимали и юридическую, и историческую основу нашего решения. За нами же уже были какие-то поступки: и всенародно избранный президент, и безумие августовского путча, и обращение Горбачева к руководителям республик съезда народных депутатов СССР о прекращении действия целого ряда статей Конституции. И попытка разбираться с этой разрухой коллективно, и Ново-Огаревский процесс, приведший нас в никуда, поскольку референдум Украины обнажил эту реальность в полной мере. - Почему Вы говорите о том, что распад Советского Союза был неизбежен? - Мы оказались на уже разрушенном пространстве и в наследство получили опустошенную экономику, рухнувшую государственную машину, и, взяв на себя ответственность за работу в этих условиях, мы все-таки больше провозглашали реформы и их быстрые результаты, чем честно и последовательно объясняли, в каких условиях возможно было это наследство преобразовать. Мы настолько устали и настолько были обескуражены желанием президента России и нового правительства решать проблемы и как-то развивать страну, что не могли этого не предпринять. Российское правительство, существовавшее десятилетиями, управляло на территории России семью (!!!) процентами экономического потенциала, а девяносто три принадлежали союзному правительству. - Вам не было страшно? - Я понимаю оттенок этого вопроса. Это не страх, это была переживаемая тревога за масштаб происходящего, но страха личностного, что коленки трясутся и мы озираемся по сторонам - близко не было. Не было какого-то безудержного ликования. Я свои ощущения могу охарактеризовать сегодня более точно - это было состояние оптимистической трагедии. То есть, это огромная боль и бесконечная тревога за то, что страна, в которой ты вырос, в которой жили и живут твои родители, знакомые, родные, и многие из которых честно, искренне и самоотверженно верили и трудились на ее благо, эта страна перестала существовать. И ты оказался человеком, который делает это достоянием миллионов людей. Одновременно мы понимали, что, не уклонившись от этой ответственности, не закрыв глаза на нее, не вернувшись снова в опасную неопределенность, мы перестали надеяться на авось, мы перестали оглядываться друг на друга, думая, что кто-то за нас эти мучительные вопросы решит. Это было состояние жизнетворной освободительной ответственности. Это был некий оптимизм душевного, человеческого и практического характера, если суммировать вот такое определение оптимистической трагедии. Поэтому не было страшно. Так иногда и в человеческой судьбе бывает, что-то накапливается, и нет возможности в этом признаться, и когда, наконец, это разрешается - как бы ни был тяжел мучавший нас вопрос - происходит облегчение. - По прошествии этих 10 лет, на Ваш взгляд, все ли произошло так, как задумывалось, и что не получилось? - Не получилось отнестись бережно и содержательно к тем реальным условиям, в которых наша работа протекала. Тогда был дефицит социальной чувствительности. Можно сколько угодно говорить, что нельзя было не отпускать цены, но я настаиваю, что нельзя было, потому что нам грозил голод. Можно сколько угодно говорить, что нельзя было не проводить приватизацию, но я настаиваю, что нельзя было, потому что вся экономика была в параличе, и нужна была какая-то новая мотивация, новый механизм ее запуска. Нужно было, по крайней мере, пытаться все это делать. И, наконец, третье: мы делали в некотором смысле даже не реформы - мы принимали неотложные решения оперативного плана, выбора-то у нас не было. Но сопровождение этих решений было, конечно, неуклюжим и малооправданным. Готовили эту работу многие: и поколение шестидесятников, и те, кто искренне поддержал нас в августе, и те, кто молчаливо откликнулся на этот призыв - новая экономическая инициативность, конкуренция и все прочие. Но мы не сумели быть последовательными в этих действиях - очень быстро началась беготня из одной привычки в другую, было такое опасное сочетание несочетаемого. Мы не сумели бережно отнестись к тем, в меру справедливым, претензиям наших оппонентов, мы перешли на язык конфронтации, на язык отчаянной идеологической борьбы. А если говорить о ключевых решениях, то я думаю, что, отказавшись - и я не смог Ельцина в этом убедить - создавать осенью 1991 года - зимой-весной 1992 года новую общественную организацию, мы лишили тем самым свою работу очень важной поддержки. Многие эмоции, второй освободительный пыл прошли. Испытания новыми экономическими условиями затронуло людей по существу, и мы должны были понимать, что доверие, уважение, народная любовь к президенту будут таять. А посредников между этой новой властью, получившей разрушенную государственную машину и опустошенную экономику, но стремящейся эти проблемы решать в рамках известных сегодня реформ, посредников таких не было. Они долго создавались. И до сих пор, кстати, их нет - в хорошем виде. Источник Демократия   www.pseudology.org