08 декабря 2004

Борис Докторов

Валерий Борисович Голофаст
1941 - 2004
Валерий Борисович ГолофастВ течение многих лет Валерий Голофаст был одним из интеллектуальных лидеров петербургской социологии, этим определялось его место в социологическом сообществе города и России. Трудно очертить сферы его интересов и измерить глубину его знаний. Формально это методология социологии, урбанистика, современные глобальные процесссы, культурные трансформации в различных обществах и так далее.
Даже перечисленное уже очень много. Но столь же профессионально он ориентировался в истории социологии и во многих методико-инструментальных разделах нашей науки. Знание нескольких иностранных языков, четкая оринтация в мире специальной литератеруры, прекрасная память были лишь предпосылками этой эрудиции. Импульсом к познанию было само желание знать. Одновременно Голофаст любил делиться знаниями и делал это мастерски. Дискуссии с ним завязывались быстро и могли продолжаться бесконечно
Первая половина 1980-х была ужасным временем для ленинградской социологии. В Институте социально-экономических проблем АН ССС, в котором мы тогда работали, культура семинаров выродилась полностью, идеология в ее самой примитивной форме ограничивала и предмет обсуждений, и многообразие разрешенных для высказывания точек зрения, и способов аргументации. Публиковаться было негде, но если даже такая возможность открывалась, понимание невозможности излагать то, что хотелось, делало эти публикации бессмысленными. Мы почти ничего тогда не публиковали
В тех условиях научная жизнь была возможной лишь в семинарах-беседахи лучшим местом для этих бесед была комната, в которой размещался сектор Голофаста приходил, выискивал стул, брал стакан чаю, и многое отступалоя помню до сих пор это чувство нежелания прекращать обсужденияведь, по-сути, это было возвращением из мира социальных грез в мир социальных реалий
Четверть века назад была опубликована небольшая книга Голофаста Методологический анализ в социальном исследовании, детали некоторых его теоретических построений уже забылись, но во мне хранится ощущение эмоциональной приподнятости, возникавшее при чтении этой книги. Так, как писал Голофаст, дано немногим  
Была у Голофаста в отношении к социуму некая черта, свойственная ученым тех  далеких эпох, когда они вынуждены были знать все и когда они действительно все зналиКак назвать ее? Затрудняюсь ответитьможет быть, удивление конструктивностью мираГолофаст очень любил механические часыему нравилось их разбирать, изучать, ремонтироватьвидимо, в эти моменты ему хорошо думалось
В последние годы мы несколько раз виделись в Петербурге, виделись недавно, в июненезадолго до поездки я спросил Голофаста, что ему привезтиответ был оглушительно неожиданным,  он попросил привезти Тору на хибру и английском языкея привез и передал ему солидный томчерез пару дней он сказал мне, что комментарии в этом издании его удивили, в какой-то другой книге было иначе
Я посмотрел мои публикации последних летчаще всего я благодарил в них за помощь Валерия Голофастаспасибо Валерийя понимаю, что без тебя мой интеллектуальный мир станет много беднееа значит и все остальное будет серее

www.pseudology.org