Публикация личных писем писателей - дело крайне деликатное. Кому принадлежит частная жизнь классика после его смерти - наследникам или культуре? В издательском мире Москвы на этой почве разразился очередной скандал: вдова Сергея Довлатова Елена подала в суд на издательство "Захаров", опубликовавшее переписку ее мужа.

Еще не утих шум вокруг проекта издательства "Эксмо" - книги "Таня Гроттер и магический контрабас", по поводу которой правообладатели марки "Гарри Поттер", похоже, вот-вот возбудят дело о плагиате, как московский издательский мир преподнес новый скандал.

На этот раз сыр-бор разгорелся из-за старого проекта издательства "Захаров" - книги "Эпистолярный роман", выпущенной почти два года назад. "Эпистолярный роман" - избранное из частной переписки писателей-эмигрантов Сергея Довлатова и Игоря Ефимова.

В конце 70-х оба эмигрировали в США. Довлатов поселился в Нью-Йорке, а Ефимов - сначала в Анн-Арборе, штат Мичиган, где работал редактором в издательстве "Ардис", а затем в Нью-Джерси, где открыл собственное издательство "Эрмитаж".

Довлатов умер в 1990 году. Ефимов же пишет и издает по сей день. Вдова Довлатова Елена недавно подала в суд на владельца издательства Игоря Захарова.

Она считает, что издание книги - произвол со стороны ее составителя Игоря Ефимова. Издателя же Игоря Захарова вдова обвиняет в нарушении тайны переписки и ущемлении ее наследственных прав. "Итоги" попытались выслушать аргументы всех участников этой судебно-этической драмы.

Игорь Ефимов: Мы должны знать духовный мир писателя

Все аргументы против публикации этой книги были мне ясны. Во-первых, не принято публиковать письма другого человека, во-вторых, живы люди, которых эти письма могут задеть, в-третьих, несогласие вдовы.

Но книга представлялась мне настолько глубокой, драматичной, настолько расширяющей образ Довлатова-писателя и Довлатова-человека, что это перевесило все аргументы против. Я предполагал упреки: "Он хочет прицепиться к славе Довлатова!" Нелепо доказывать, что я чист в помыслах.

И, кстати, я с самого начала отказался от гонорара и выставил условие, чтобы все деньги выплачивались семье Довлатова (насколько я знаю, Захаров предлагал Елене Довлатовой получить гонорар).

К моему облегчению, подавляющее большинство рецензентов признало: такого Довлатова мы еще не знали. Эта книга, возможно, превосходит его остальные произведения.

Отправляя рукопись в Россию, я не ожидал, что вдова Сергея будет возражать столь решительно

Первым делом я передал рукопись в издательство журнала "Звезда", самое дружественное Сергею и Елене Довлатовым. Руководители издательства сочли книгу достойной опубликования и обратились к вдове, но неожиданно получили от нее отказ. Мы надеялись ее уговорить, я писал ей много писем.

Параллельно выходили в свет письма Довлатова другим лицам. В сборнике "Малоизвестный Довлатов" опубликованы 90 страниц его писем разным лицам. Сейчас вышли его письма к Эре Борисовне Коробовой. Таким образом, Елена Довлатова разрешает публикацию его писем, это не принципиальный подход.

Только письма к Ефимову вызвали ее протест. Такая вот избирательная цензура. В итоге издательство "Звезда" книгу не напечатало. Игорь Захаров получил рукопись, неважно, каким способом, и принял решение ее издать.

Как получилось, что у меня сохранился текст всех моих писем Сергею? Просто: я все письма пишу под копирку. Издательская привычка, литераторская. Работая над книгой, я понимал, что некоторые довлатовские оценки тех или иных людей могут вызвать у этих людей резкую реакцию.

И сознательно пошел на то, что убрал отдельные детали, которые - я точно знал - не соответствуют действительности. Но таких купюр, может быть, 10-15 на всю огромную книгу.

Что же касается правовых вопросов, то скажу вот что: мне кажется, что на сегодняшнем этапе Россия не может себе позволить роскошь предоставить публикацию подобной документальной литературы произволу частных лиц.

Я исследовал вопрос копирайта переписки в Англии и Америке. Установившаяся там практика базируется на двух судебных прецедентах большой давности, одно дело 1861 года, другое, кажется, 1912-го. Согласно этой практике копирайт сохраняется за отправителем. С этим я еще согласен. Но то, что копирайтом писем после смерти их автора распоряжаются наследники, мне кажется адвокатским излишеством.

Писатель не должен надеяться на то, что его личная жизнь останется в тени. Нужны специальные усилия, чтобы оградить себя от любопытства публики. Такие усилия предпринимает, скажем, Сэлинджер. Но они его не спасают. Недавно возлюбленная Сэлинджера выпустила большую книгу воспоминаний о нем, еще одну книгу издала его дочь... Большой писатель - мореплаватель в духовном океане, смелый, открывающий новые миры.

Прятать его личную жизнь, его дневники и письма, это все равно что прятать результаты плаваний и открытий Колумба. Мы должны знать, чем эти люди платили за свое погружение в глубины духовного бытия, за испытания, которым они подвергали свою душу. Говоря высокопарно, письма - это карта духовного мира писателя. Мне кажется это более важным, чем обиды и переживания близких людей. Если бы контроль над публикацией писем и дневников Льва Толстого был предоставлен Софье Андреевне, что бы осталось от наследия Толстого?

Я очень надеюсь, суд решит в пользу Игоря Захарова. Если победит Елена Довлатова, это дело станет прецедентом для молодой российской юриспруденции, на который будут ссылаться в делах такого рода. Я против того, чтобы подобная практика перекочевала из Америки в Россию. Потому я, сам издатель, и не решился публиковать эту книгу в США, где так строго расписаны правила".

Елена Довлатова: "Мои претензии абсолютно законны

Издатель Захаров нарушил закон - издал бездоговорную книгу. Это главная причина моего обращения в суд. С просьбой разрешить публикацию ко мне издатель не обращался, никаких предложений не делал. Он как-то сказал, что осведомлен о нежелании наследников разрешить публикацию, но, презрев их волю, все-таки издал книгу. Так что все благородные разговоры о том, что наследники должны что-то получить, по сути заведомое введение в заблуждение.

Есть закон, согласно которому письма, как и любые другие тексты, принадлежащие автору, защищены копирайтом - это следует из решений Гаагской конвенции по авторским правам. Об этом знают все издатели. Советский Союз подписал Гаагскую конвенцию, ее положения действуют и в России. Новый сборник российских законов включает и статью о копирайте. Лет 15 назад срок обладания правами был продлен с 25 до 50 лет, а в некоторых случаях и дольше.

Издатель это прекрасно знал, как знал и то, что наследники Довлатова против публикации переписки. Он сознательно пошел на нарушение, какие еще могут быть вопросы? Кроме того, против публикации своих писем был и сам Довлатов, о чем он не раз говорил и мне, и своим друзьям. Мало того, существует его воля, выраженная в завещании. Именно следуя его пожеланиям, я и отреагировала таким образом на издание его переписки. У меня есть этот документ, и он будет представлен суду.

Если же говорить о каких-то возможных сроках публикации писем Довлатова, то должно пройти достаточно времени, чтобы события и имена превратились из фактов жизни в факты истории и литературы. Иначе письма могут задеть еще живущих людей.

На 5 ноября назначено первое заседание суда. Сама я в Москву не приеду, возможно, приедет дочь, но мои интересы будут представлять адвокаты. Я убеждена: любой человек, нарушивший закон, должен понести наказание. Издатель Захаров сознательно пошел на нарушение закона, значит, он должен быть наказан. Что касается суммы компенсации, то пока я не хочу ее называть".

Ирина Богат, директор издательства "Захаров": "Я хорошо о ней подумала, и зря"

Игорь Ефимов составил эту книгу и предложил ее нескольким издательствам. Все хотели ее издать, но когда выяснили позицию Елены Довлатовой, испугались и отказались. В результате переписка года два пролежала без толку. Предложив нам ее напечатать, Ефимов предупредил, что Лена Довлатова от этой затеи не в восторге. Мы попросили прислать нам текст и, когда прочитали его, поняли, что не опубликовать его просто невозможно. Книга замечательная.

Ефимов вел с Довлатовой продолжительные переговоры, уговаривал дать согласие. Встречных условий со стороны госпожи Довлатовой не поступило - она сразу сказала, что категорически против издания в том виде, в каком это предлагал Ефимов. Если бы в тексте были произведены кое-какие купюры, ее позиция была бы мягче.

Эти купюры могли быть связаны с высказываниями о некоторых из ныне живущих людей и о ней самой, но утверждать это не берусь. На мой взгляд, книга совершенно безобидная, Довлатов в ней никого не оскорбил. Я знаю, что у Ефимова с Довлатовой не очень хорошие отношения, но причем здесь Довлатов?

Госпоже Довлатовой был через Игоря Ефимова предложен гонорар, но ответа на предложение не последовало. И мы сознательно пошли на риск. Я считаю, что со стороны госпожи Довлатовой это дело имеет совершенно непристойный характер. Книга вышла почти два года назад тиражом 15 тысяч экземпляров, весь тираж распродан. Свои претензии к нам Елена оценила в 26 тысяч долларов.

Все очень просто: лучше подождать и получить 26 тысяч долларов, заявленные в иске, чем две с половиной, которые мы ей предлагали. Это 10 процентов с каждого проданного экземпляра - столько получают все наши авторы и вообще все авторы у нас в стране. В ситуациях с перепиской гонорар, как правило, делится между авторами поровну. Ефимов, когда мы заключали с ним договор, сразу же отказался от своих 50 процентов и сказал, что всю сумму полностью передает Довлатовой. Ее деньги и по сей день лежат у меня в сейфе.

Госпожа Довлатова решила поднять вокруг всего этого шум - она не только жалуется на нарушение прав, но и обвиняет нас в надругательстве над самим Довлатовым, поскольку в тексте, на ее взгляд, есть какие-то подтасовки. Все это детские игры на лужайке, на мой взгляд, совершенно непристойные по отношению к памяти писателя. Это же чисто денежный вопрос.

Если бы Елена Довлатова была действительно возмущена самим фактом появления книги, она бы подала в суд сразу. Мы и рассчитывали на то, что она сделает это сразу. Прошел год после выхода книги в свет, накаких претензий со стороны Довлатовой не было, и мы решили, что она отнеслась к нашей идее с пониманием. Я хорошо о ней подумала, и зря. В общем, ничего необычного.

Русским писателям всегда не везло на жен

Многие уважаемые люди, которые скептически относились к Сергею Довлатову, в том числе известные литераторы, звонили и присылали нам письма, в которых признавались в том, что, прочитав книгу, пересмотрели свое отношение к Довлатову. Они говорили: это самая довлатовская книга из всех, которые мы читали. Довлатов в ней - трагическая фигура. Я передавала госпоже Довлатовой, что книгу приняли очень хорошо, многим ее знакомым книга очень понравилась, и зря она так волновалась. Но это не помогло.

Завещания Сергея Довлатова, в котором якобы написано о том, что эту переписку не надо публиковать, пока не видели ни мы, ни Ефимов. По закону письма принадлежат тому, кто их написал. Права на них переходят наследникам. У Довлатова было несколько жен и много детей. Если завещания не было, то все они обладают равными долями в его наследстве. Нужно смотреть документы, а я их пока не видела. Стороны должны эти документы предоставить как раз на ноябрьском заседании. Но если бы даже я знала, что Елена Довлатова является единственной законной правопреемницей, это бы ничего не изменило в нашем решении опубликовать переписку.

Мы сознательно нарушили закон: текст настолько замечательный, что отнимать его у русского читателя было бы несправедливо. И мы решили рискнуть и, может быть, потерять деньги, но выпустить ее в свет. Что касается суда, то он может принять во внимание самые разные соображения. Например, что может быть создан дурной прецедент: если мы этот суд проиграем, писательские жены в будущем смогут легко накладывать вето на публикацию писем и извлекать из таких ситуаций серьезную материальную выгоду.

Я думаю, не следует прикрываться высокими мотивами, но стоит прямо сказать: хочется денег и есть большая вероятность их получить. Это со стороны Довлатовой было бы намного честнее по отношению к памяти ее замечательного мужа.

Итоги, 18.10.2002

www.pseudology.org