Владимир Заманский
Заслуженный
лесовод профессор Павел Вакулюк, исследуя историю некогда дремучих Боярских
лесов, обнаружил интересные факты, касающиеся такого, казалось бы,
незаметного эпизода, как заготовка дров в
Боярке в годы советской власти. Тема вывела
профессора на историю Николая Островского и знаменитой узкоколейки, где
Павка Корчагин потерял калошу и здоровье.В лекции, прочитанной работникам лесной промышленности и изданной микроскопическим тиражом в 1999 году, профессор Вакулюк цитирует любопытнейший документ, напечатанный на машинке и подписанный рукой Николая Островского. Документ обнаружен директором Острожского краеведческого музея Анатолием Хведасем и директором Ривненского музея Борисом Шапиевским. Приводим его в том странном виде, в каком он написан.
“АВТОБИОГРАФИЯ. Родився я в 1904 р. в с. Вілії Волинської губернії. Батько мій працював на гуральні робітником у солодочному відділі. Там я вчився в сільській школі. 1914 р., коли кінчалася війна гуральню закрили і батько зостався без роботи, тоді він переїхав з семею на ст. Оженін п. З. З., де працював в сіноприємочному пунктові.
Мій старший брат поступив у 1914 р. на ст. Шепетівку на службу помішником слісаря в депо і ми всею сімею приїхали в Шепетівку. Мій батько старий, 68 л., не міг вже працювати, тоді нам з братом прийшлось працювати на сім’ю. Я поступив на роботу в буфет на станції, на кухню підносити обіди. Там я пробув до 19 року, в 1919 р. поступив на матеріальний склад ст. Шепетівки різати дрова до паровика, де й проробив до 20 року.
Потім поступив звіте учнем помішником кочегара на електростанції, де проробив до року. Був кубовщиком на станції в переміжку вчився в школі. В 21 році була перша конференція робітничої молоді, де я був вибраний на повітову конференцію молоді, після чого вступив в КСМУ Шепетівської організації.
В серпні місяці КСМ командірувало мене в Київ до школи залізно-дорожної (електро-технічный відділ) де я був до кінця 1922 р. Опісля я був хворий кілька раз (більше 8 м.) тифом. Захворавши, приїхав в Шепетівку до батьків, де й болів. В час цеї хворісті в груднім проходила Всеукраїнська перепис КСМУ, котрій я не пройшов і механічно вибув з КСМ.
Після хворісті вступив в КСМУ в 1923 р., в травні місяців був посланим Окркомом КСМ секретарем Берездівської районової організації, де працював увесь 23 рік. У вересні 23 року був прийнятий кандідатом КПБУ Берездівською парторганізацією і затверджений Окркомом КПБУ 17 січня 24 р.
Рекомендували в партію: Лисицин Миколай Миколаевич, член кпбу з 18 року, п. к. ч. 289188, Предрайвиконкому, Трохимів, член КПБУ з 20 р. п. к. ч. 290391 секретар Райпарткому і Панасевич, член КПБУ з 20 р. п. к. ч. 2777.
В травні місяці був посланий окркомом КСМУ райорганізатором на Заславля, де й працюю до цього часу.
Н. А. Островський”.
Позвольте, а где же героические подвиги в гражданской войне?
Где горячие кони и сверкающие шашки? И где,
наконец, тяжкие ранения, приведшие Павку Корчагина к слепоте и неподвижности?
В официальных биографиях Островского сказано, что в 1918 году он пошел
добровольцем на фронт, служил в бригаде
Котовского и в
Первой конной
армии. Что в 1920 году был ранен под
Львовом, что после войны работал в Киевских
железнодорожных мастерских...
Наверное, Николай Островский и в самом деле был сильным человеком. Осложнения после тифа сделали его беспомощным инвалидом, но он мужественно боролся с недугами, не стал попрошайкой и до конца жизни пытался заниматься делом...
Но если приведенная выше автобиография в самом деле была написана, а не только подписана Островским, то возникают серьезные сомнения в том, как он писал свои романы.
Известно, что ЦК ВЛКСМ и журнал “Молодая гвардия” направили к нему писателей Анну Караваеву и Марка Колосова, которые “редактировали” то, что писал Островский. Известно также, что в 30-е годы из его произведений изымались значительные куски, где шла речь о тех, кто оказался “врагом народа”...
Профессор Вакулюк в своей лекции особое внимание уделяет знаменитой Боярской узкоколейке, якобы построенной героями-комсомольцами для перевозки дров в Киев. И тут обнаруживаются странные несообразности.
Не надо строить узкоколейку в шесть верст на паровой тяге
Достаточно и конной. Но в этом случае незачем
было возводить насыпь из глины, которую-де смывал дождь. Нет в
Боярских
лесах глинистых почв, они там песчаные. Не росли там грабы, вдохновенно
описанные в романе о Павке Корчагине. Кстати, кора граба гладкая, а не
морщинистая, как пишет автор (или авторы?) романа Островского.
Но самое главное: не было той самой комсомольской узкоколейки. Были совершенно другие и в других местах.
“В 60-х годах, — пишет профессор Вакулюк, — местные краеведы пытались установить, где же была эта самая узкоколейка? Они опросили одиннадцать участников строительства, из них только трое попытались показать, где была трасса, но все в разных местах и направлениях. В воспоминаниях восьми других участников о месте строительства узкоколейки просто не упоминалось”.
Шаг за шагом профессор Вакулюк развенчивает легенду о Боярских подвигах комсомольцев-добровольцев
В романе “Как закалялась сталь” мужественный партиец Жухрай говорит комсомольцам, что в лесу заготовлено 210 тысяч кубометров дров, которые не на чем вывозить.
Чтобы заготовить такое количество дров, утверждает заслуженный лесовод Вакулюк, пришлось бы вырубить более тысячи гектаров леса. То есть участок длиной в пять и шириной в два километра. Нет там таких участков.
К самому ближнему селу, говорится в романе, — пятнадцать верст. Без паровозов не обойтись. Но до ближайших к Боярке сел — Виты Почтовой, Глевахи, Малютинки, Забирья и Белгородки не пятнадцать, а от полутора до семи верст. И железнодорожная станция расположена не среди леса, а в центре Боярки.
Не нужна была там узкоколейка. Да и нет в архивах ни одного документа о строительстве этой несчастной дороги.
В архивах есть другие свидетельства
До начала Первой мировой войны лесозаготовки в казенных лесах производились на научной основе. В 1913 году расчетная лесосека по Боярскому казенному лесничеству составляла 101,1 га.
После революции большевики провозгласили: “Все на топливный фронт! Добудем дрова — раздавим буржуазию!” Лес стали вырубать целыми массивами. От некогда громадных лесных богатств нам осталась разве что книга ненастоящего писателя о ненастоящих подвигах.
Вот уж поистине: что написано пером, того не вырубишь топором.
Так сочинялась сталь...
Посетивший в 1936 году Советский Союз знаменитый французский писатель Андре Жид, будущий лауреат Нобелевской премии, встретился с Николаем Островским. В своем “Возвращении из СССР” он написал об этой встрече: “Я не могу говорить об Островском, не испытывая чувства глубочайшего уважения.
Если бы мы были не в СССР, я бы сказал: “Это святой”. Религия не создала более прекрасного лица. Вот наглядное доказательство того, что святых рождает не только религия. Достаточно горячего убеждения, без надежды на будущее вознаграждение. Ничего, кроме удовлетворения от сознания выполненного сурового долга ...
Лишенная контакта с внешним миром, приземленности, душа Островского словно развилась ввысь ... только энтузиазм поддерживает в ослабевшем теле это готовое вот-вот погаснуть пламя”5. Подобное признание писателя, наполнившего свой путевой дневник нескрываемым разочарованием в коммунизме, в советской пропаганде, в СССР, особенно впечатляет.
Нет сомнения, восхищение Андре Жида Островским искренне, как и симпатия к его литературной деятельности, к его творчеству. Еще убедительнее его восприятие Островского в качестве советского святого — то ли нового Николая Угодника, то ли нового апостола Павла, гласящего: “Нет власти, аще от Бога”.
....Мне посчастливилось заниматься биографией и творчеством Николая Островского. Это было очень не просто, ибо все, кто был близок к писателю, боялись, что я подобно многим упомянутым выше щелкоперам хочу пролить очередной ушат грязи. Но я поставил перед собой совсем иную задачу - узнать истину. Безумно рад был убедиться в том, что роман " Как закалялась сталь " был написан, точнее, преимущественно надиктован слепым, прикованным к постели, парализованным, но ясно мыслившим Николаем Островским.
Работать пришлось много, и одному бы справиться не удалось. Помогали коллективы музейных работников в Москве, Сочи, Шепетовке. Узнали много принципиально нового из того, что не было известно широкой публике. В том числе, пришлось сверять и рукописи, выполненные добровольными секретарями Островского. Оказалось, что они во многом не соответствуют опубликованному варианту ставшего знаменитым романа " Как закалялась сталь " . Почти треть романа вообще не была опубликована. В собрании сочинений Николая Островского, выпущенного издательством " Молодая гвардия " в 1989 г., мы поместили все страницы рукописи, ранее изъятые из публикации....
....Романы Островского " Как закалялась сталь " и Шолохова " Тихий Дон " давно обрели свою собственную жизнь. Это не автобиографии писателей, но биографии нашего народа.
Николай Островский не прошел путь войны, которым шел Павка Корчагин. Писатель отобразил военные события по книге Н.Е. Кокурина и В.А. Меликова " Война с белополяками ", изданной в 1925 году. Именно оттуда он брал документальный материал, преобразуя его в художественные строки настолько умело, что у читателя не оставалось и тени сомнения в том, что автор романа был очевидцем описываемых событий.
Не был Островский участником и многих других эпизодов, представленных в романе таким образом, что они волновали читателя искренностью, оставляя впечатление реальности происходящего. В то же время многое в книге дано из реальной жизни Островского.
Практически, то же самое мы видим в романе Шолохова " Тихий Дон " . Жизнь самого автора переплетается в романе с событиями, взятыми из жизни других людей. Так создаются произведения многими настоящими писателями.
Островский Николай Алексеевич (1904, село Вилея Волынской губернии — 1936, Москва), писатель. Сын рабочего. В период Гражданской войны служил в бригаде Г.И. Котовского и в 1-й Конной армии. Учился в московском заочном Коммунистическом университете имени Я.М. Свердлова. Потеряв после тяжёлого ранения зрение и постепенно утрачивая физическую подвижность, Островский в апреле 1930 поселился в Москве (Кропоткинский переулок, 12; мемориальная доска), где написал первую часть автобиографического романа «Как закалялась сталь» (издан в Москве в 1932). После лечения в Сочи (1932 — декабрь 1935) Островский вернулся в Москву и поселился в д. 14 по Тверской улице, где работал над автобиографическим романом «Рождённые бурей». В 1940 здесь открыт Музей-квартира писателя, ныне преобразованный в Центр «Преодоление», занимающийся проблемами инвалидов. Похоронен на Новодевичьем кладбище.
В 1966 во дворе московской спецшколы-интерната ? 5 (2-й Сельскохозяйственный проезд, 2/11) установлен памятник-бюст Островского (скульптор А.В. Рыбкин, архитектор Н.В. Боярский). Имя Островского присвоено библиотеке ? 18, детским библиотекам ? 86 и ? 136; имя главного героя романа «Как закалялась сталь» Павла Корчагина носит улица в районе проспекта Мира (бывший Мазутный проезд).
Литература: Венгров Н., Н. Островский, 2 изд., М., 1956; Трегуб С., Жизнь и творчество Н. Островского, 3 изд., М., 1984.
К.В. Стародуб
Островский Николай Алексеевич [16(29).9.1904, село Вилия, ныне Острожского района Ровенской области, - 22.12.1936, Москва], русский советский писатель. Член КПСС с 1924. Родился в семье рабочего. В июле 1919 вступил в комсомол и ушёл на фронт добровольцем. Сражался в частях кавалерийской бригады Г. И. Котовского и 1-й Конной армии. В августа 1920 тяжело ранен. После демобилизации О. - на восстановлении народного хозяйства. В 1923-24 на руководящей комсомольской работе в пограничных районах Украины.
С 1927 тяжёлая прогрессирующая болезнь приковала О. к постели; в 1928 он потерял зрение. Мобилизуя все душевные силы, О. боролся за жизнь, занимался самообразованием. Слепой, неподвижный, он создал книгу "Как закалялась сталь" (ч. 1 - 1932, ч. 2 - 1934; полное издание 1935; одноименный фильм 1942; "Павел Корчагин", 1957). В 1934-36 работал над 3-томным романом "Рожденные бурей" о событиях конца 1919 - начала 1920 на западе Украины, становлении революционного самосознания трудящихся (закончена 1-я книга).
Образ главного героя романа "Как закалялась сталь" - Павла Корчагина автобиографичен. Использовав право на вымысел, писатель талантливо переосмыслил личные впечатления, документы, создав картины и образы широкого художественного значения. Органическое единство личного и общественного, коммунистическая идейность и непреклонная воля помогают Корчагину преодолеть страшную для бойца трагедию - выход из строя.
Революционная патетика и деловая речь, документальность и художественная вымысел, лиризм и хроника - всё это соединяется у О. в принципиально новое для советской литературы художественное целое. В романе передан революционный порыв народа, частицей которого ощущает себя Корчагин. Для многих поколений советской молодёжи, для передовых кругов молодёжи за рубежом Корчагин стал нравственным образцом.
Роман играл мобилизующую роль в годы Великой Отечественной войны 1941-45 и в дни мирного строительства. Книга оказала влияние на формирование образа молодого героя советской литературы. Произведения О. переведены на языки народов СССР и многие иностранные языки.
В 1935 О. было присвоено воинское звание бригадного комиссара. Награжден орденом Ленина. Лауреат премии Ленинского комсомола (1966). Мемориальные музеи О. имеются в Москве (с 1940) и в Сочи (с 1937), где О. жил в 1928-36 (с перерывами), а также на родине писателя.
Соч.: Сочинения. [Вступ. ст. В. Озерова], т. 1-3, М., 1968; Сочинения. [Вступ. ст. С. Трегуба], т. 1-3, М., 1969.
? Лит.: Венгеров Н., Николай Островский, 2 изд., доп. и испр., М., 1956; Тимофеев Л. И., О художественных особенностях романа Н. Островского "Как закалялась сталь", 2 изд., М., 1956; Николай Островский, фотографии, документы, иллюстрации, [текст С. Лесневского. Сост. Р. Островская, Е. Соколова], М., 1964; Трегуб С., Живой Корчагин, 2 изд., М., 1973; Аннинский А., "Как закалялась сталь" Николая Островского, М., 1971: Русские советские писатели-прозаики. Биобиблиографический указатель, т. 3, Л., 1964.
Е. З. Балабанович