|
Н.А.Ширинский |
|
| Максимилиан Карлович Шварц-Максаков | |
|
Сегодня все знают М.П.Максакову, народную артистку СССР, солистку Большого театра. О ее муже, Максимилиане Карловиче Шварце, взявшем некогда псевдоним Максаков, вспоминают гораздо реже. Правда, сохранились старые граммофонные записи Максимилиана Карловича, считающиеся украшением любой солидной коллекции. Немало страниц посвящено ему в театральных мемуарах. "Голос его был огромен по силе и полон металла... Невзирая на небольшой рост и довольно нескладную фигуру, он недурно справлялся и импонирующе выглядел в роли Бориса Годунова. С большим подъемом пел он всегда Демона. В роли Тонио превосходил всех виденных мной исполнителей (С.Ю.Левик. "Записки оперного певца"). "Я помню его хорошо, фамилии я его не знал, но звали его по имени - Макс, откуда, вероятно, и псевдоним его - Максаков. Еще в то время он обратил на себя внимание своим прекрасным голосом (С.Ярон. "Воспоминания о театре. 1867-1897"). Но самые проникновенные слова о Максимилиане Карловиче сказаны его женой, знаменитой певицей Марией Петровной Максаковой, - слова, которые она повторяла не однажды: "Если я чего-то достигла, то это - заслуга моего дорогого учителя и супруга, которого я боготворю..." 2 Максимилиан Карлович Шварц родился в 1869 году в Черновицах, на Буковине, тогда являвшейся провинцией Австро-Венгерской империи. Он рано потерял родителей и воспитывался у бабушки с дедушкой. В десять лет он "заболел" сценой. Случилось это так. Спокойное и неторопливое течение жизни провинциального городка нарушил приезд будапештской оперетты, в гастрольных спектаклях которой принял участие маленький Максик: прелестного златокудрого ребенка отобрали из большого числа претендентов на роль Амура в детском утреннике. "Одетый по пьесе в хитон, имея за плечами колчан и стрелы, я уже не помню, в кого я стрелял, но эти стрелы попали в мое сердце и навсегда приковали меня к искусству..."
Гастроли закончились, театр покидал город, и
десятилетний Макс не долго думая укатил вместе с ним, решив вернуться сюда
не иначе как знаменитым артистом. Что пережили при этом его родственники,
остается только гадать. 3 ...Через шесть лет он действительно вернулся. Бабушка с дедушкой увидели на пороге своего дома настоящего денди: на Максе был шикарный костюм, из кармана жилетки свисала цепочка дорогих часов; он лучезарно улыбался, небрежно опираясь на тросточку и приподняв над головой цилиндр. Чтобы осчастливить таким образом родной город, Максу, однако, пришлось немало потрудиться. Превратившись со временем из обаятельного ребенка в крепкого юношу, он потерял работу: выходить на сцену амуром, пажем или ангелом уже не мог, да и голос стал ломаться - из детского колоратурного сопрано сформировался сочный лирический баритон. Пришлось осваивать нелегкое ремесло ресторанного артиста. Макс исполнял в кафе и других увеселительных заведениях песни и романсы, обходя затем посетителей со шляпой в руках. Потом он оказался на ресторанных сценах Киева; иногда в составе вокальных квартетов и трио выезжал в Петербург, где взял несколько уроков у одного из самых известных педагогов того времени - К.Эверарди.
Вскоре молодому певцу представился случай
попасть и на большую сцену. Случайно услышав неординарный голос Макса, один
из провинциальных антрепренеров пригласил его в опереточную труппу
Ростова-на-Дону, пообещав партию Демона в опере А.Г.Рубинштейна. Новому
премьеру ростовской оперетты едва исполнилось двадцать... Нужно отдать должное молодому артисту - заманчивое предложение он принял не сразу. Чтобы лишний раз убедиться в своих силах, он даже съездил в Италию проконсультироваться у известного маэстро Буцци. Тот был немногословен: "У вас от природы правильно поставлен голос. Единственное, что я Вам могу дать, - это подсказать несколько технических приемов и посоветовать побольше слушать итальянских певцов, которые так часто гастролируют у вас в России". 4
И вот уже Максимилиан - на главной сцене
Тифлиса. В это время там работал Е.Ряднов - талантливый тенор и педагог.
Когда-то учившийся у маэстро Буцци, Ряднов взял над Максом шефство,
раскрывая секреты итальянского bel canto, после спектакля терпеливо и
подробно разъясняя ошибки, досконально разбирая сценические рисунки ролей. Спектакли в Тифлисе чередовались с гастролями: М.К.Максаков объездил всю Империю. Однажды коллеги попросили его возглавить оперный сезон в Казани. Несмотря на отсутствие опыта, Максимилиан Карлович согласился. Организация гастролей целого коллектива - дело хлопотное и рискованное. Нужно знать вкусы публики и хорошо разбираться в финансово-хозяйственных вопросах, уметь организовать рекламу, обеспечить сборы... М.К.Максаков сделал ставку на спектакли, в которых сам имел успех. Это все и решило: удача сопутствовала ему. С тех пор М.К.Максаков часто выступал в качестве не только премьера-певца, но и руководителя различных оперных проектов, а чуть позже - и режиссера-постановщика. П од его началом пели многие выдающиеся русские оперные певцы - А.Давыдов, Б.Евлахов, Ф.Мухтарова, П.Оленин, Г.Пирогов, Л.Собинов, Ф.Шаляпин и даже молодой И.Козловский. 5 1920 год. Идет гражданская война. Страна лежит в руинах, остановились фабрики, заводы. Разруха, хаос... Между тем в далекой Астрахани продолжал жить, творить, строить планы на будущее коллектив артистов оперного театра! Певцы пели, оркестранты играли, художники писали декорации, постановщики воплощали в жизнь все новые замыслы - каждый занимался своим делом. Летом все надежды труппы были связаны с приездом в их город Максимилиана Карловича Максакова - к тому времени уже опытного организатора и высококлассного исполнителя, несмотря на возраст, находящегося в прекрасной вокальной форме. Он прибыл в Астрахань с супругой, певицей Ксенией Иорданской, и привез с собой несколько весьма известных в провинции артистов. Работа закипела. За короткое время новый руководитель существенно пополнил хор, расширил состав балета, укрепил оркестр. Всегда требовательный к себе, он много требовал и от других. А сам успевал везде. Только что яростно распекавший не готового к репетиции премьера, он через минуту уже летел по коридору на занятия с начинающими певцами, на ходу раскланиваясь с молоденькими балеринами и тут же отдавая распоряжения художнику-декоратору, едва за ним поспевавшему. Невысокого роста, плотный, энергичный, Максимилиан Карлович все видел, все знал, обо всем помнил. 6 01 октября 1920 года астраханский театр открыл новый сезон оперой Дж.Верди "Аида". Партию эфиопского царя Амонасро с блеском исполнил сам М.К.Максаков. В первые же месяцы после премьеры поставили еще около десятка оперных спектаклей. Помогали профсоюзы, общественные организации - билеты раскупались мгновенно, сборы были хорошими, и дела коллектива быстро шли в гору. Но тут грянула беда, потрясшая театр и буквально подкосившая Максимилиана Карловича: от холеры умерла его супруга Ксения Васильевна Иорданская. Казавшийся несгибаемым Максаков, от которого в театре зависело абсолютно все, страдал так, что коллеги всерьез стали опасаться за его здоровье. Он перестал посещать спектакли - не мог слышать музыки, сделался равнодушным ко всему, чему раньше отдавался со всей страстью... Вернемся теперь немного назад. В премьерной постановке "Аиды" Дж.Верди, которой открылся сезон, эпизодическую роль жрицы исполнила совсем еще молоденькая певица Мария Сидорова. В театре ее ласково называли Марусей. В тот год ей исполнилось восемнадцать. Маруся многого ожидала от приезда известного певца и антрепренера. Обладая хорошими природными вокальными данными, она прекрасно понимала, что ей еще предстоит учиться и учиться, и поэтому самым большим ее желанием было показаться Максакову и услышать его авторитетное заключение. 04 ноября 1920 года Маруся участвовала в постановке оперы М.П.Мусоргского "Борис Годунов" в роли царевича Феодора (Максаков пел Бориса). Потом было еще несколько спектаклей, после чего Маруся отважилась попросить мэтра откровенно высказать свое мнение о ней. Максаков сказал: "Вы обладаете хорошим голосом и несомненными сценическими способностями, но петь не умеете". Приговор мог показаться окончательным и обжалованию не подлежащим. Однако время распорядилось иначе... 7 К началу нового сезона осенью 1921 года к труппе вернулся прежний Максаков - деятельный, оживленный, энергичный. Он нашел в себе силы справиться со своим горем. Однажды, дождавшись, когда Маша останется одна, Максаков подошел к ней. Сделавшись вдруг необычайно серьезным, он взял ее за руку и, глядя прямо в глаза, неожиданно произнес: "Выходите за меня замуж!" ...Ей было девятнадцать, ему - пятьдесят два. Эта свадьба стала городской сенсацией, а Маруся Сидорова превратилась в Марию Петровну Максакову, артистку, которой будет суждено войти в историю советского и мирового оперного искусства.
В своих мемуарах Мария Петровна писала: Нас связывало много общих интересов. Для меня он был прежде всего главным авторитетом в моем творческом труде. У молодого артиста всегда найдется немало советчиков, а вот бескорыстного, преданного друга, терпеливого педагога удается встретить не так часто. Но судьба ко мне благоволила, подарив именно такого друга. <...> Весьма бурно у нас проходили занятия пением. С первых же уроков Макс Карлович стал на меня кричать. Не от гнева, а от отчаяния - так он был поражен полным отсутствием у меня вокальной подготовки. Мне пришлось много пролить слез, прежде чем я поняла, что он от меня требовал, и усвоила его указания. <...> Неусыпный контроль Максакова давал мне уверенность, что допущенные сегодня вокальные промахи я завтра же исправлю. Так прошел весь сезон. Дома - работа и слезы. Вечером - спектакль и успех. А после спектакля - подробный разбор моего исполнения и хороший нагоняй за ошибки. И так ежедневно". 8 Осень 1922 года принесла множество огорчений. НЭП сделал существование оперного театра убыточным. Ставшие в одночасье очень дорогими, билеты не раскупались, спектакли не посещались, платить артистам стало нечем. Зимой 1922-1923 года М.К.Максаков пытался устраивать концерты с участием Марии Петровны, но уже в мае 1923-го они перебрались в Москву. Макс Карлович задумал показать жену своему другу В.А.Лосскому, бывшему в то время главным режиссером Большого театра. Владимир Аполлонович был рад видеть старого знакомого, но, когда тот представил ему Машу и попросил ее прослушать, удивленно пожал плечами. Дальше случилось почти невероятное. Едва дослушав, главный режиссер Большого театра сразу же предложил молодой певице дебют! На подготовку оставался лишь месяц, а роль предстояла труднейшая - Амнерис в опере Дж.Верди "Аида". За месяц Мария Петровна назубок выучила партию. Ежедневные занятия под руководством Максакова позволили преодолеть все технические трудности, совместно с концертмейстером и постановщиком был найден сценический рисунок роли; дирижер во время оркестровых репетиций также остался доволен работой дебютантки. 9 Впоследствии М.К.Максаков рассказывал жене (она приводит этот рассказ в своих воспоминаниях): "Общаясь со всеми сотрудниками театра, я убедился, что самые строгие и объективные критики, правильно оценивающие певцов, - это рабочие сцены. Они отдавали театру всю жизнь; придя в театр в восемнадцать лет, покидали его лишь в семьдесят. Многие годы они слушали оперные спектакли в различном исполнении, в том числе и приезжих гастролеров, и это развило у рабочих сцены вкус и понимание оперного искусства. Так и тебе один рабочий в Астрахани предсказал певческую карьеру. Я сомневался, выйдет ли из тебя толк - уж очень ты была юна, и голос твой, хоть и хорошенький, но был слишком лиричен. Вот я как-то и спросил старого рабочего сцены, слушая, как ты пела Елену в оперетте Оффенбаха "Прекрасная Елена": "Ну что, выйдет что-нибудь из моей ученицы?" Тот посмотрел на меня и поднял вверх большой палец, сказав при этом только одно слово: "Во!" И этому жесту я поверил больше всяких слов..." 10 Однако столь шумного успеха все же не предвидел никто! Начало карьере на большой сцене было положено. В свое время даже Максимилиан Карлович не удостоился чести быть принятым в труппу Большого театра и выступал здесь только как гастролер. Дебют 22-летней артистки в роли Кармен на сцене Большого также прошел с триумфом. Более 30 лет пела Мария Петровна Кармен и выступила в этой опере около 800 раз! В 1925-1927 годах Максимилиан Карлович занимался преподавательской деятельностью в Ленинграде. Мария Петровна существенно пополнила здесь свой репертуар. Самые яркие впечатления остались у нее от двух работ - партии Орфея в одноименной опере К.В.Глюка и Клариче в опере С.С.Прокофьева "Любовь к трем апельсинам". Правда, ставились в те годы и довольно необычные на нынешний взгляд спектакли. Так, М.К.Максаков "усовершенствовал" шедевр М.И.Глинки "Жизнь за царя". Действие развивалось в реалиях революционной современности. Соответственно, произведение М.И.Глинки стало называться "Серп и молот" и венчалось не знаменитым "Славься", а "Интернационалом". Партию революционного мальчика Вани пела М.П.Максакова. 24 апреля 1925 года в ленинградском Малом оперном театре прошла премьера оперы композиторов Е.Пруссака и А.Гладковского "За красный Петроград": как значилось в афишах - "музыкально-драматическая хроника", посвященная петроградским событиям 1919 года. Марии Петровне досталась роль работницы Даши, а М.О.Рейзену - рабочего Молотова. Но венцом творений "на злобу дня" оказался спектакль с пугающим названием "Вышка Октября" композитора Б.Яворского, поставленный в Большом театре. В этой "политической интермедии" (именно так автор обозначил жанр), повествующей об ударниках производства Азербайджана, принимали участие и драматические артисты Малого театра во главе с В.И.Качаловым. Марии Петровне выпало здесь создать колоритный образ Вредительницы. Впрочем, "политическая интермедия" была представлена только один раз - 6 ноября 1930 года и больше никогда не возобновлялась. 11 Возвратившись в Москву, Максимилиан Карлович до 1930 года преподавал в ГИТИСе, а Мария Петровна, естественно, пела в Большом. Макс Карлович, если не пел вместе с ней, неизменно сидел в первом ряду партера - к концу 20-х годов уже с большой слуховой трубкой у правого уха. Слышал он все хуже, но голос с годами практически не утратил, в чем иногда случалось убеждаться его многочисленным поклонникам. Так, в 1929 году в Тифлисе, когда М.К.Максакову исполнилось 60 лет, он с женой вышел на сцену в опере К.Сен-Санса "Самсон и Далила". А в январе 1933 года в московском Колонном зале в одном из концертов Максаковы исполняли любовный дуэт Эскамильо и Кармен. Современники передают, что это было незабываемо. Они и в самом деле были влюблены друг в друга и пели для себя и о себе... Летом 1933 года М.К.Максаков, видимо, последний раз вышел на сцену. Супруги приехали в дом отдыха артистов Большого театра в Поленове. Макс Карлович слышал уже совсем неважно - теперь он практически не расставался со слуховым рожком. Однако дал согласие на участие в концерте, который отдыхающие затеяли для самих себя. Он пел куплеты Эскамильо из "Кармен": задорно, лихо, браво, по-юношески приподнято, сорвав бурные аплодисменты взыскательной аудитории. 12 Семья Максаковых долгое время жила в коммуналках. Только в 1935 году супруги получили отдельную квартиру в доме № 7 на улице Неждановой. Вот строки из воспоминаний Л.Ящининой, дружившей с Марией Петровной более сорока лет: "Хозяином дома в те дни был Макс Карлович Максаков, который сурово и бережно вел ее (Марию Петровну. - Н.Ш.) по нелегкому артистическому пути.
Последние годы жизни учитель отдавал своей
ученице со всей щедростью души и сердца. Оберегая ее от бытовых забот, он
подчинял все становлению артистки, совершенствованию ее мастерства, шлифовке
граней ее таланта. Однажды я зашла несколько раньше назначенного времени за Марией Петровной, чтобы ехать с ней на концерт. И в ожидании слушала, как она распевалась. За роялем сидел Макс Карлович. В течение десяти или пятнадцати минут я слышала только первую фразу хабанеры, а ведь она пела Кармен в Большом театре уже более десяти лет. "У любви как у пташ..." - и незабываемый голос Макса Карловича: "Мусинька, не так!" И снова: "У любви как..." - "Мусинька, не так!" И опять безропотное повторение давно сделанной вещи, чтобы найти на сегодня что-то новое, более точное". 13 1935-1936 годы - время активных гастрольных поездок знаменитой уже артистки в Турцию, в Польшу, в Прибалтику. Последние дни прибалтийского турне были для Марии Петровны особенно тяжелыми. Ее не покидали мысли о больном муже, страдавшем приступами стенокардии. Она писала и телеграфировала ему каждый день. 26 марта 1936 года в Большом шла "Царская невеста". Максаковы были в театре: она пела Любашу, он, как обычно, сидел в первом ряду. Во время второго акта за кулисы прибежал посыльный и сообщил, что Макс Карлович, почувствовав себя неважно, ушел домой и там ему стало совсем плохо. Трудно сказать, что чувствовала Мария Петровна, ожидая конца представления. После своего финального выхода, наспех переодевшись и смыв грим, она поспешила к мужу. В эти минуты Максимилиана Карловича уже не было в живых... В 1969 году в Малом зале Театрального общества стараниями Марии Петровны состоялся вечер, посвященный 100-летию со дня рождения М.К.Максакова. Мария Петровна вспоминала, рассказывала. Эти рассказы и воспоминания для многих стали откровением. Дочь Марии Петровны, ныне известная актриса Театра имени Евгения Вахтангова Людмила Максакова говорила, что, вернувшись в тот день домой, безмерно уставшая, но и бесконечно удовлетворенная, Мария Петровна с каким-то особенным чувством произнесла: "Ну вот, я свой долг выполнила".
Исполнил свой земной долг и Максимилиан Карлович
Максаков. |
|