№ 48, 2004
Переходной возраст
Между 30 и 40 годами нас
подстерегает коварная вещь -- так называемый переходный возраст, кризис зрелого
возраста. В это неспокойное время даже вполне состоявшиеся люди могут бросить
дело всей жизни, расстаться с любимой профессией, послать к черту успешный
бизнес, порвать с друзьями, отказаться от привычного образа жизни, скрыться в
глуши, наконец, жестоко разрушить свою семью. Почему? «Огонек» попытался
разобраться в том, как это сейчас происходит в России
Он может подступить и в 35, и в 45 -- тут все зависит от человека, --
рассказывает заведующий кафедрой психологии личности психфака МГУ, профессор
Александр Асмолов. -- Кризис -- это когда вы чувствуете, что потеряли смысл
жизни, когда теряете сами себя, когда вам неинтересно с самим собой. Вы долгие
годы были преподавателем -- и больше не можете. Были актером -- и понимаете, что
воспринимаете себя как бездарность и все у вас не получается.
Кризис -- это крушение деятельности,
которой вы отдаете свою жизнь. Я привел пример с профессией, но есть и другой
вопрос -- состоялся ли я как личность или нет, оказались ли мои мечты только
грезами, а я -- инфантилом, который только мечтает, а жизнь проходит мимо! И тут
кризис может привести к потере смысла существования и даже к суициду.
Кризис на пуговицах
Люди по-разному справляются с этим. Николай М. в свои 35 решил уйти из
созданного им с нуля успешного бизнеса и выучиться на психолога.
Вообще-то Николай получил экономическое образование, которое очень ему
помогло, когда он открыл свое дело. То есть сначала, в дикие 90-е, когда
молоденький Коля торговал зажигалками, ручками, запчастями и чем угодно, оно
только мешало.
А вот когда он решил, что пора
заняться производством, знание предмета оказалось очень кстати. Коля подошел к
делу по-западному: провел исследование рынка, показавшее, что страна нуждается в
швейной фурнитуре -- пуговицах, молниях и прочей ерунде. Тогда копеечный товар
везли из-за границы и продавали за бешеные деньги, потому что своего просто не
было. Сегодня Колина фабрика процветает, растут сын и дочка, верная Таня ведет
хозяйство.
И тут ему в голову полезли мрачные мысли: не тем ты, Коля, занимаешься. И Коля
разлюбил свою фабрику, свои великолепные пуговицы да и всю на свете швейную
фурнитуру. «Я пришел к выводу, что вся моя деятельность была основана вот на
чем: в стране в начале 90-х возникла ситуация, когда мужчина должен был
зарабатывать», -- вот как говорит теперь Коля, тот самый Коля, который еще пару
лет назад подробно и обстоятельно рассказывал, как начинали, как мотались в
Италию, как лежали в ногах у старого итальянца -- хозяина пуговичной фабрики,
прося открыть секреты ремесла.
На самом деле ситуация, когда мужчине позарез нужно зарабатывать, возникла не
столько в стране, сколько в Колиной личной жизни. На последнем курсе он женился,
Тане только исполнилось 19. Оба жили в общаге, на подходе была дочка. Зарплата
молодого специалиста после института, если кто не помнит, -- 130 минус налоги.
Ехать в город Братск к маме под крыло самостоятельный Коля не хотел. Оставалось
одно -- «купи-продай».
Книжки про эффективный маркетинг и кривые спроса ушли под кровать, а их владелец
влился в ряды кооператоров. Зато из общаги переехали в съемную квартиру, а еще
через несколько лет у Тани появилась первая норковая шубка. «Заниматься
приходилось не своим делом, а тем, что кормило, -- говорит Николай. -- А как
только достигаешь известного уровня, начинаешь искать, что тебе на самом деле
интересно. У меня сейчас как раз такая ситуация».
Николай задумался о самореализации не только потому, что достиг «известного
уровня». Год назад обнаружилось, что он серьезно болен. Боялись худшего. Коля,
правда, шутил, как обычно, и травил анекдоты пуще прежнего. Но что он пережил,
знает, наверное, только Таня, а она не скажет. Должно быть, именно тогда у
Николая созрела мысль сделать разворот на 180 градусов.
Хочет он заняться психологией. Говорит, есть у него «это»: заходит к нему в
кабинет человек усталый, измученный и замотанный, а выходит легкий, звонкий и
прозрачный.
Как же Коля жить-то будет дальше? Семья, конечно, привыкла, что папа -- добытчик
и кормилец, что мама в шубе, что заграница -- в любой момент, а фраза: «Я в
Турции уже два месяца не была» -- слетает с маминых уст с легкостью
необыкновенной. Оно так, но только Таня на все согласна, лишь бы Коле было
хорошо. А тот ждать не может. «Когда человек готов умереть в любой момент, ему
ничего не страшно», -- говорит он. Надо спешить: болезнь, похоже, лишила его
иллюзии, что впереди еще сколько угодно времени.
Кстати, расставание с этой иллюзией -- яркий симптом кризиса зрелости. Западные
психологи пишут, что участники опросов, достигшие 35 -- 40 лет, не соглашаются с
утверждением: «Есть еще уйма времени, чтобы сделать большую часть того, что я
хочу». Нет, они ставят галочку рядом с фразой: «В моей карьере слишком поздно
что-либо менять».
А вот Коля с этим не соглашается. Менять, говорит он, никогда не поздно. А свой
бизнес он передаст в управление таким специалистам, которые будут руководить им
даже лучше, чем хозяин.
Работа ради работы
Сергей Н., 37 лет, вышел из кризиса не столь радикально. В конце 80-х он
оканчивал московский Физтех. На последнем курсе понял, что заниматься наукой в
такое время, когда под ногами валяются миллионы, -- нонсенс. Опять же девушек
надо было водить в Макдоналдс, а девушки были тогда тощие и прожорливые... В
мечтах являлись огромные агрессивные компании, с легкостью поглощающие
конкурентов, и во главе -- он, молодой и красивый президент... на худой конец
генеральный директор.
На первых порах организованный Сергеем
и его другом кооператив торговал всем подряд -- от компьютеров до детского
белья, нефти и сахара. Штаб-квартира размещалась прямо у него дома -- в одной
комнате он спал, в другой проводил совещания, надев чудовищный клубный пиджак с
золотыми пуговицами. Друзья-физтехи, светлые головы, высказывали на этих
совещаниях разные идеи -- например, издавать интеллектуальную литературу и
начать непременно с любимого Кьеркегора. Но удачно проданная партия продуктов
положила идеализму конец и показала, в каком направлении следует двигаться. Д
ело пошло, и несколько лет спустя
Сергей возглавлял производственный отдел. Фирма его производит рыбные деликатесы
-- вот они, на прилавках дорогих супермаркетов. Бизнес рос, зеленый пиджак
сменился на приличный костюм. Тощие девушки и Макдоналдс ушли в прошлое. Явилась
жена, дети-малютки. А лет в тридцать Сергею, как и положено, все надоело до
чертиков.
«Я пахал как лошадь, с утра до вечера -- работа ради работы. Это был самый
настоящий кризис -- я думал, как меня все достало... Бизнес приносит деньги, но
не приносит радости. Не для того я учился... да и вообще есть куча куда более
интересных дел. С другой стороны, здесь у меня стабильное существование, и
уходить из этого бизнеса мне не хотелось. Взвесил, оценил и решил, что
стабильность важнее. И стал смотреть на работу более прагматично. Если раньше у
нас с компаньоном главная задача была вместе двигать бизнес, то сейчас я очень
внимательно отношусь к имущественным вопросам, к своим интересам. Мы разделили
наши функции. Оказалось, что мой компаньон лучше генерирует идеи, а я лучше
воплощаю их в жизнь. Мы начали открывать новые направления, я лично запускал в
производство новые серии продуктов. Появились элемент творчества, уверенность в
своих силах».
Сегодня, говорит Сергей, дети совсем маленькие, а жена учится. Рисковать он пока
не готов. Но тоска, тоска не отступает, и набравшему килограммов двадцать
Сергею, теперь уже Петровичу, ясно, что задача не решена, а отложена на потом.
«Неизбежно будет кризис 40-летия, -- говорит он. -- Тогда я, наверное,
задумаюсь, чем бы я хотел заниматься. Это обязательно произойдет, главное -- не
пропустить момент. Но пока ничего конкретного».
Пора к специалисту
-- Кризис зрелого возраста обязательно бывает у всех мало-мальски чувствительных
людей, -- говорит психотерапевт Михаил Папуш. -- Это обессмысливание,
обесценивание социальных достижений человека и самой его деятельности. Здесь
возможны два случая. Один -- когда человек достиг того, чего хотел. Ну допустим,
стал начальником отдела, профессором, академиком.
И вдруг видит, что это лишено того
смысла и того ореола, на который он рассчитывал, что все это или не нужно, или
не интересно ему самому. Другой вариант -- когда человек своей цели не достиг. И
он начинает понимать, что порыв к достижению гаснет, что ему 35... 39... 43... И
это еще хуже, потому что, с одной стороны, он видит бессмысленность поставленной
цели, а с другой -- его гложет проигрыш...
Михаил Папуш -- как раз тот человек, к которому приходят запутавшиеся. Михаил
Павлович сажает их в глубокое кресло у окна, заваривает чай и угощает
конфетами-батончиками. Чаще всего граждане делятся двумя проблемами: запутанные
отношения с женами или мужьями... и надоевшая профессия. С деньгами все в
порядке, а натура тоскует. Сегодня это очень распространенное явление.
Денежных занятий не так много, а
наука, медицина или, скажем, работа с детьми зачастую обрекают своих
приверженцев на очень скромное существование. И граждане упрямо повышают
товарооборот родной фирмы, тоскуя по чему-то более душевному.
Сегодня в кресле у окна сидит Иван Иваныч. Ему под 50, и вроде бы у него все
хорошо
Жена и двое детей. Молодая любовница.
Приличная работа -- Иван Иваныч занимает неплохую должность в одном торговом
доме, обеспечивает население бытовой химией. Имеется славный начальник, с
которым Иван Иваныч дружит домами. И что же случилось?
Да ничего, только ничего не хочется, а
что раньше радовало -- теперь не радует. Молодая любовница оказалась гораздо
хуже той, которая прогнала его год назад: та была стерва, а эта слишком любит
его... и какая-то блеклая.
Но уйти к той, стерве, было нельзя,
потому что в семье двое детей, а он, Иван Иваныч, человек порядочный... Остался,
и сначала все было нормально, а потом стало как-то тускло. Ну тут и завелась
любовница номер два. Жена, наверное, догадывается, но ей уже все равно.
И психотерапевт говорит себе, что у Ивана Иваныча типичнейший кризис зрелого
возраста. Типичнее не бывает. И что выйти из него просто так, излив душу, не
получится, потому что это такой кризис, перерасти который можно только в одном
случае: если пересмотреть и изменить свою жизнь. Иначе он затянется на годы,
пока не перейдет в кризис пожилого возраста. Хорошего в этом мало.
Ой, каким противным становится
гражданин, не сумевший разогнать своих бесов...
Анастасия Нарышкина
