|
Фатех Вергасов |
|
| Руслан Имранович Хасбулатов | |
|
Владимир Бабурин: Руслан Имранович, я вновь хочу вернуться к событиям августа 1991 года. 21 августа. Огромный митинг перед Белым домом. Заговорщики арестованы. Вы стоите на трибуне рядом с Ельциным и Бурбулисом. Там много народу. Могли бы вы себе представить, что в течение 10 лет все эти люди, которые стояли рядом с вами на трибуне, которые возглавили, как сказал Солженицын, эту преображенскую августовскую революцию, будут выкинуты из политики, и, более того, сам добровольно в 1999 году уйдет из политики Борис Ельцин? И есть ли сейчас какая-то преемственность у нынешнего поколения российских политиков с теми, ну, скажем так, "романтиками" 1991 года? Руслан Хасбулатов: Нет! Конечно, я не мог даже представить этого, в силу того, что мы исходили из понимания, что политический процесс отныне будет поставлен на демократический уровень. В демократиях существует неписанные демократические традиции. Ты можешь враждовать, можешь соперничать, но уничтожать, не допускать к политике... Однажды, помните? Горбачев сказал Ельцину: "Я тебя не допущу в политику...". Такого ведь не бывает. Мне даже в голову не приходили такие мысли... Владимир Бабурин: Ельцин никому этого не говорил, а просто всех из политики удалил. Вот, вы, восточный человек, а по-восточному, выходит, поступал президент Ельцин? Руслан Хасбулатов: Да нет, здесь понятия "восточный" - "не восточный"! Это зависит от среды, уровня образования, интеллекта, естественных качеств. Плюс, еще приобретенные качества. Культурные ценности... И, самое главное, моральные ценности. Я выходец из такой семьи, которая на протяжении веков имеет свои моральные принципы. Носителем их является наша семья. Для нас понятия "честь", "совесть", "преданность друзьям", Отечеству никогда не были чем-то второстепенным, конъюнктурным, приходящим... А другой человек, который всецело свою жизнь направил только для того, чтобы делать карьеру, имеет другой порог требований. У него барьер порядочности совсем иной. Конечно, вы правы, в восточных деспотиях на протяжении тысяч лет существовали свои традиции. Но они частично были внедрены в советскую систему, систему партии. И поэтому воспитанники этой партии были привержены именно к таким жестоким методам в отношениях со своими политическими противниками. Хотя, я вас уверяю, я никогда не был политическим противником Ельцина. Я критиковал его правительство, показывал экономическую безграмотность правительства, что они ведут к гибели общество. Что они настраивают людей против... Вот ведь в чем были расхождения. И причем, надо сказать откровенно, Ельцин соглашался в большинстве случаев со мной, когда мы беседовали один на один. Но на следующий день следовали какие-то другие действия и другие поступки. Анна Политковская: Собираетесь ли вы возвращаться в политику теперь, через 10 лет после путча? Меня, честно говоря, интересует информация, которая идет в последние дни, о том, что вы неким собранием чеченской диаспоры избраны неформальным лидером чеченского народа, и что вас предлагают в качестве той фигуры, которая может начать переговоры с федеральным центром от имени чеченского народа. Руслан Хасбулатов: Ну, возвращаться или не возвращаться в политику - это от меня не зависит. Это зависит от федеральных властей. Я нахожусь под жестким политическим прессингом, мне не дают возможности влиять на события в Чечне, стать, скажем, депутатом. Я набрал ведь большинство голосов в одном из округов, а в итоге получилась совсем другая картина. Мне дозволяется только заведовать кафедрой мировой экономики. Я вас уверяю, Анна, что, если бы у меня была возможность, мы бы могли бы остановить эту войну еще год тому назад. И провести переговоры, и изолировать тех, кого надо реально изолировать в силу совершенных преступлений. И вернуть к мирной жизни сотни, может быть, и тысячи других, которые сейчас с оружием в руках бродят по горам, по лесам... Анна Политковская: Но сейчас вы действительно... Руслан Хасбулатов: Если бы у меня была... Анна Политковская: ... неформальный лидер чеченского народа? Руслан Хасбулатов: Ну, формальный - неформальный... Во-первых, вы знаете, у меня свое понятие о лидерстве. От того, что кто-то получает должность, от этого он лидером не становится. Он становится носителем должности. Я, естественно, был лидером, наверное, остаюсь, и действительно вы правильно слышали об этом. Вы же, наверное, читали мои многочисленные предложения и идеи. Я хотел встретиться с президентом и переговорить, предложить ему... Причем я уверен, что это человек, которому эта война не нужна. Она ему вредит. Пусть мягкая критика, но каждая встреча с западными лидерами заканчивается тем, что ему приходится выслушивать достаточно неприятные вещи. А по своему опыту я знаю, что крупному политику это неприятно. Тем более, когда чувствуешь свою неправоту. Так я готов был снять с него эту "головную боль" и решить для народа эту проблему. Но посмотрите, что делают: вытаскивают совершенно непонятных людей, совершенно непризнаваемых, совершенно неавторитетных людей, обзывают их "лидерами", поручают им решить те задачи, которые они никогда не в состоянии решить. И задвигают в сторону тех, кто может решить, вот, наподобие вашего покорного слуги. Принести мир, заняться миростроительством в Чечне, не допустить такого же очага в других регионах Северного Кавказа - это, я полагаю, мог бы выполнить. Но мне не дают эту задачу решить. Анна Политковская: А взять? Руслан Хасбулатов: А как взять? Владимир Бабурин: Вы полагаете, что чеченские события, которые начались в 1994 году, это такое же прямое следствие августа 1991 года, как и октябрь 1993 года в Москве? Руслан Хасбулатов: Связь между расстрелом парламентского дворца, переворотом, совершенным Кремлем и этой войной - это абсолютная связь, которая не подлежит сомнению. Владимир Бабурин: По мнению коллег-журналистов, что было самое главное в этой почти часовой беседе с Русланом Хасбулатовым? Анна Политковская: Вы знаете, на самом деле, та тайна, которую рассказал Руслан Имранович... Для меня она очень важна. Потому что я не предполагала, что Ельцин мог бежать или мог предполагать бежать в американское посольство. Это для меня дико. И, во-вторых, я думаю, что, если ты хочешь что-то взять, ты должен это брать. Это в отношении чеченского лидерства... Ну, ты обязан это делать, наверное, ради своего народа... Я не знаю, я не имею права советовать, но вот это для меня было важно услышать. Маркус Уоррен: Я просто скажу, что было очень интересно вспомнить другую историческую эпоху. Действительно, мы все присутствовали, наверное... Ну, другая эпоха уже ушла в историю... Владимир Бабурин: Да, получилось довольно любопытно, потому что я, как журналист, тоже был участником тех событий, работал на крыше Белого дома, где у нас тогда была радиостанция. Я сегодня понял, 10 лет спустя, что наши с Русланом Хасбулатовым переживания и сожаления о тех упущенных романтических возможностях совпадают, хотя во многом у нас и остаются различные точки зрения. Тем не менее, спасибо, что вы к нам пришли. |
|