1994	Руслан Имранович Хасбулатов
Великая российская трагедия Концепция мирного решения политического кризиса
В августе 1992 года, находясь в непродолжительном отпуске в Сочи, я написал небольшую книжку "Власть". Некоторые ее фрагменты я решил включить в данную книгу, поскольку, как мне представляется, читателю будет интересно сравнить мои теоретические взгляды "депутатского периода" с теми наблюдениями за сегодняшней жизнью, которые он, безусловно, осуществляет сам ежедневно. Собственно, в этой работе был изложен вполне практичный мирный метод решения политического и конституционного кризиса в Российской Федерации. I. О Власти В данной работе изложено, возможно, несколько субъективное представление о власти и ее воздействии на жизнь в современном российском обществе на крутом изгибе ее истории. Такое понимание связано не только с основными теоретическими проблемами: власть как орудие политического доминирования, власть как система государственных органов, становление государственности после развала Союза и т.д., но и с практическими вопросами, и, прежде всего, с перемещением центра тяжести в развитии демократии на правительственную власть. Это довольно неожиданный аспект политического развития и политической борьбы в России. Парламент и Советы, непрерывно реформируясь, стали главной опорой углубления демократического процесса, в то время как исполнительным структурам свойственна авторитарная тенденция. Какова причина сегодняшнего резкого ослабления государственной власти? Какими могут быть взаимоотношения Парламента, Президента и Правительства? В чем суть разногласий между законодательной и исполнительной властью? Можно ли найти пути к их единению? Как построить отношения между центральной властью и местной? Эти вопросы преследуют меня ежечасно. Спикеру постоянно приходится думать над проблемами власти. Такова работа. Добиться понимания, соотношения между властью политической и властью экономической, властью реальной и властью номинальной, иллюзорной. Ведь жизнь может функционировать вопреки власти. Власть - это та авторитарная сила, которая обладает реальной возможностью управлять действиями людей, подчинять разнонаправленные устремления общим интересам. При помощи убеждения и компромиссов снимать индивидуальные, коллективные и общественные противоречия, вырабатывать ценностные ориентиры, которые могут быть добровольно приняты людьми, общественными группами, сколь бы ни были различны их интересы. Необходимость организации человеческого общежития ставит проблему воли и авторитета, права и насилия. В переходный период чаяниям общества отвечает формирование сильной власти. Но означает ли это уничтожение Парламента, представительной власти? Некоторым кажется - "да, означает". На самом же деле, конечно, такое однозначное "да" приводит к созданию условий для нового тоталитарного режима. Но что такое сильная власть? Власть, способная к репрессивному воздействию на общество? Такая тенденция к насилию присуща власти как таковой. Но власти как насилию должно противостоять право народа на смещение власти. И это право защищает Конституция, Парламент. Должен защищать Президент, который приносит клятву в верности Конституции при введении его на этот пост. Иногда в голову приходит парадоксальная мысль: "Когда власть создает условия для своего свержения, она морально устойчива". В самом деле, власть всегда должна быть готова уйти. Она должна создавать все условия, чтобы ее могли устранить, но именно в этих условиях она и должна обретать устойчивость. Этой цели служит прежде всего оппозиция. Но и оппозиции власть должна предъявлять свои требования. Сильная власть может опираться на авторитет. Авторитет власти зависит от ее доктрины, программ, выдвинутых ею целей, обеспечивающих поддержку народа и исполнение этих программных обещаний. Сегодня порой кажется, что власть "висит", ибо она не опирается на четкую программу, на широкую социальную поддержку. И это опасное состояние. Именно понимание своей слабости заставляло правителей прибегать к насильственному утверждению себя в качестве такового. Решение проблемы "власть и общество" упирается в неразвитость политических институтов в стране и неоформленность фракций в Парламенте, слабость политических партий и отсутствие структурированного общественного мнения. За общественное мнение выдаются искаженные газетные или телевизионные "новости". За примерами далеко ходить не надо. Возьмем 28-процентный налог на добавленную стоимость. Аргументация правительства, что налог - это бюджет, звучала, на первый взгляд, более убедительно, чем аргументация парламентариев. Депутатам не удалось забить в колокола, объяснить, что дать сдержанный процент, значит, не останавливать производство и при меньших процентах получить в бюджет большую сумму. В проблеме с налогами пресса пошла на поводу у Правительства, не встала на позицию здравого смысла, не защитила интересы производства, интересы сограждан. Пресса порой даже подготовленным слушателям и телезрителям давала уводящую от истины информацию. Недооценка важного дорого обходится экономике. Производство останавливается. Трибуна Парламента после сенсационного открытия: "съезд - телевизор" стала для политиков "призом", за который борются. Ведь такая трибуна - прямой разговор с народом, с избирателями. Члены Парламента все время должны находиться на телеэкране, в прессе и рассказывать, что происходит в стране. Выход Парламента к телеэкрану, в эфир создает в отношениях власти и народа небывалую ситуацию, а спикеру приносит особые заботы. Не сразу можно привыкнуть работать публично. Это особое свойство лектора, артиста, а теперь и политика. Становление российской государственности требует обновления законодательной, исполнительной и судебной вертикалей власти. В Федеративном договоре предусмотрены преобразования Федерации и регионов как субъектов Федерации. И здесь огромная предстоит работа. Это не только процесс разделения полномочий, но и процесс самоограничения сторон в пользу приоритета человека, личности. Нельзя допустить, чтобы вследствие увеличения прав регионов сформировались режимы местных царьков - новые права субъектов Федерации должны расширить права и возможности граждан. Суверенитет - для гражданина, а не для "начальников" субъектов Федерации. Личность не должна делегировать "наверх" свои естественные права, в том числе свое право на сопротивление незаконной власти. Делегированные права личности в Федерацию затрагивают непосредственно гражданина (избиратель говорит, что делать Парламенту и Правительству), субъекты Федерации (это избиратель говорит, что делать республике, краю, области), местные власти (это избиратель говорит, что делать в родном городе, селе). ...Меня тревожит принимающая массовый характер тенденция "приняли - забыли". Полное отсутствие серьезной организаторской работы исполнительной власти, которая обеспечила бы исполнение принятых актов. Из всех аспектов власти важнейшая проблема: власть и личность, делегирование полномочий "снизу вверх" и усвоение постулата о приоритете делегировавшего. Выборная власть персонифицируется: личная, коллегиальная. Демократичность той и другой власти зависит от состояния общества. Сегодня, когда нищающий народ не получает своей доли собственности, несмотря на все заверения властей, прежних и нынешних, противостояние приближает и усиливает конфликты. Вот почему важен поворот к человеку, личности - вообще к разработке эффективной социальной политики, к идеям социального рыночного хозяйства. Какой тут должна быть позиция власти? Тревожит углубление дифференциации в обществе, феномен неравенства становится двигателем развития экономики и вызывает недовольство масс. Парадокс? Власть, охраняющая свободу личности, и власть, наводящая порядок, позволяет вести нормальную законодательную работу для стабилизации общества. Как спикеру Парламента, мне видится проблема слияния парламентской власти с избирателями: это приемы избирателей, встречи во время поездок в регионы, письма от избирателей, народа; это решение вопросов в обход самого сильного наследия партаппарата, которое сосредоточилось во всех эшелонах исполнительной и частично представительной власти. Парламент постоянно ощущает поддержку нашей деятельности, законам и начинаниям тех, кто делегировал нам власть. Часто советуют: обопритесь на тех, кто ближе к производству, кто производит, делает дело. Мы ориентируемся и на тех, кто говорит: сила в профсоюзах. И мы чувствуем - сегодня надо заниматься не только партиями и движениями, но и профсоюзами, производством, кооперацией, теми проблемами, решение которых дает устойчивость власти. За власть борются, к ней "крадутся". Ради власти устраивают сговоры, заговоры, совершают перевороты, начинают и ведут гражданские войны. Но есть и другой путь - власть выбирают традиционным, законным, как принято говорить, цивилизованным путем. Именно на этом пути история выработала теорию разделения властей. Этот путь мне представляется величайшим достижением государственно-правовой мысли. Кстати, возможности власти как возможности интеллекта, нервной системы у человека, имеют одно общее свойство - они используются всего на 3-5 процентов. Размышления о власти, о политике, о собственной позиции всегда, в конечном счете, оказываются связанными с гражданином, человеком, с возможностями проявления ими своей индивидуальности, законодательной защищенности, участия в политической жизни, во властных структурах. Демократизация власти на земном шаре очевидна. Эпоха реальной монархической власти практически завершилась. Значение, роль тоталитарных и неототалитарных режимов идет на убыль. В ХХ веке рассыпаются могущественные империи. Части бывших империй после обретения независимости живут значительно лучше нашего. Разве не парадокс, что страна, победившая во второй мировой войне, оказалась в хвосте экономического развития. 70 лет страна усугубляла ошибку большевиков, их диктатуру над людьми. Добившись в 1917 году освобождения от самодержавной власти, народ оказался заложником большевистской претензии на самовластье. Вот еще проблема. Разных людей система приводила к власти в России: Ленина, Сталина, Хрущева, <a href="../colonels/Brezhnev_LI.htm">Брежнева</a>, Андропова, Черненко, Горбачева. Сегодня время иное. И все равно ни в чем не испытывает российская власть такого дефицита, как в профессионализме политиков. Мы далеки от того момента, когда кто-то публично скажет: вот он, наш первый профессиональный парламент! Вот оно, первое профессиональное правительство! Профессиональное президентство! Власть в момент необычайного углубления кризисного состояния общества удерживать труднее - необходима практическая деятельность. Вроде бы не до теории. Вроде бы теория есть, а времени нет. Но как бы ни был занят Парламент, его палаты, комиссии, комитеты - без теоретических разработок, без понимания властей тоталитарных, авторитарных, демократических режимов нельзя. Все время вопросы: сохраняется ли еще принцип классового подхода? Надо ли создаваемому "классу предпринимателей" определить место в системе социальных страт? Что такое "средний класс"? Какой подход избрать власти: классовый или общенациональный? Или иной? Обострение социальных и межэтнических противоречий не может не сказываться на "внутренней температуре" Парламента. Решения все сложнее принимать, но они жизненно необходимы - это понимает большинство, и поэтому Парламент непрерывно добивается принятия нужных законов, обсуждает самые трагические стороны нашей жизни. Наметилась тенденция укрепления конструктивного центризма - логика здравого смысла оказывается сильнее идеологических предпочтений. Центризм в политике сродни гармоничному "золотому сечению" Леонардо да Винчи. Принципы золотого сечения или близкие ему пропорциональные отношения легли в основу многих шедевров мирового искусства. Золотое сечение - не середина, но и решение вопроса в политике всегда смещается от нее. В этом и видится мне красота, привлекательность политики, которая сводится к выражению, к формулировке воли народа. Парламенту надо консолидировать силы и поднимать значение центроориентированных сил. На Западе "центр" - это одна или несколько партий между правой, консервативной, и левой, либеральной, рабочей или социалистической, партиями. Присоединяясь и агитируя за присоединение к "центру", наверное, должен работать спикер. В нашем Парламенте нет официального "центра", но фактически он формируется. Наш переходный период - период особого настороженного внимания к власти. Ведь переходное состояние - это не что иное, как поддержка больного организма общества. В своих оценках происходящих событий приходится постоянно взвешивать аргументы, и анализ показывает, что спасет лишь ориентирование на "центр". Здесь видится баланс властных функций, путь к устойчивости. Политика выступает как деятельность, связанная с отношениями людей, групп, страт. Ядром политики всегда было и есть завоевание и использование государственной власти. Чтобы политика могла быть преобразующей силой, она должна отражать потребности развития материальной жизни, использовать их в интересах общества. Политика - всегда противоборство, всегда имеет демаркационную линию, определяемую тремя оценками: "за", "против", "воздержался". Политика как искусство предсказуема в том случае, когда систематический анализ политической температуры учитывается властными структурами. Каждый знает, что курс политики меняется и происходит смена власти. История знает бесчисленные захваты власти: <a href="http://ru.wikipedia.org/wiki/Екатерина_I">Екатерину</a> II возвели на престол гвардейцы, Павла I убили золотым портсигаром, большевики сделали переворот. Но в цивилизованном обществе более приемлем конституционный путь, парламентский метод. Борьба власти и оппозиции на выборах избирателей ведет к победе. И здесь мы вновь встречаемся с политикой как искусством. Для России характерны взлеты и падения. Мысль постоянно обращается к законам и деяниям тех, кто оставил свой след в истории России: князья и цари Владимиры, Александры, Дмитрии, Иваны, Петры, <a href="http://ru.wikipedia.org/wiki/Екатерина_I">Екатерины</a>, Николаи, и в этом ряду Сергий Радонежский и Иван Посошков, Сперанский, Витте и Столыпин. Крестьянская и последовавшие за ней реформы преобразовали Россию в XIX веке, укрепили державу... Трагичное в сегодняшней ситуации - разрушение созданного ранее потенциала роста, ослабление наукоемкого производства, и без того недостаточно сильного. Внедрение иностранных инвестиций лишь в добывающую промышленность и в лучшем случае традиционную переработку по отработанным на Западе технологиям тревожит... В чем искать сегодня стимулы взлета, как достучаться до человека, потерявшего веру во власть и политику в прошлые десятилетия, да и уже в наши времена? Вот почему лишь реализм практических политиков ведет к выходу из кризиса. Распад Союза, трудности СНГ, процессы федерализации в России заостряют вопрос: "Что мы собираемся построить в Российской Федерации?" Парламент на этот вопрос ответил принятием законов, обеспечивающих демократическое развитие страны, осуществление экономических реформ, Федеративным договором. В последнем, в частности, проработаны властные организационные структуры Российской Федерации, дана программа действий, соотношение Федерации и субъектов Федерации, власти и экономики, дано направление к разрешению универсальной проблемы: личность в обществе. Тем не менее дела идут трудно, результаты более скромны, чем оптимистичны. Полгода действий правительства Е.Гайдара убеждают: нельзя ориентироваться только на Запад и забывать, что в тяжелые и смутные времена Россия ориентировалась на внутренние силы. Сергий Радонежский и Дмитрий Донской, Козьма Минин и князь Пожарский, Петр I и <a href="http://ru.wikipedia.org/wiki/Екатерина_I">Екатерина</a> II, Барклай де Толли и Багратион, затем Михаил Кутузов, наконец, Жуков в Отечественной войне... Из глубин страны поднималась сила России. Ни Андрею Курбскому, ни Лжедмитриям, ни Анне Иоанновне с Биронами, ни тем из рода Романовых, кто окружал себя и свой двор иностранцами, ничего, кроме падения, достичь не удалось. Иностранные займы, когда их сумма превышает золотое сечение, пагубно начинают влиять на россиянина. Курс на долларовые вливания опасен, ибо поддерживает в личности надежду на уравниловку, а тем самым продолжает культивировать лень, иждивенчество, апатию. За полгода налоговые проценты банков приостановили производство в стране. Российское Дело останавливается. Безответственность одного правительства за другим, одного министра за другим стали фактом. Разве не парадокс: меняются власти, а положение людей ухудшается. Власть должна не выпрашивать кредиты у Запада и выжимать налоги из предприятий и населения, а поставить личность, предприятие, регион в законодательно закрепленные выгодные условия производства, инвестирования. Два властных института: парламент и федерализм выступают за это. Сокращение налогов, которое осуществлено Парламентом в середине июля, другие меры, предпринятые для динамизма производства, хотелось бы надеяться, пробудят те силы, которые ныне "задавлены" прессом правительственной политики, некомпетентностью административных органов. Два поколения россиян привыкли быть иждивенцами у Государства, лишились чувства собственного дела, инициативы. Личность, человек, труженик, глава семьи и члены семьи оказались отторгнутыми от собственности, сохранилась лишь минимальная личная собственность в таких размерах, что всех потомков заставляет идти в наем Государству. Это и привело к вечному рабству у Государства. Экономически человек отторгнут от власти. В идее парламента и федерализма заложены защита личных свобод человека, конституционность и законность нашего бытия. Постоянную тревогу внушает появление значительного числа систем управления, не подчиненных единому федеральному центру и способных осуществлять собственную, в ряде случаев взаимоисключающую, конфронтационную по отношению друг к другу и к государственной власти политику. Это приводит к дезинтеграции управления, параличу федеральной и региональной государственной власти. Переход высших органов власти и управления к низовым звеньям, не обладающим необходимыми информационными и организационными ресурсами, да и полномочиями, ведет к общему ослабление государственного механизма как целостной системы. Эти вопросы требуют основательного анализа и в Парламенте, и в Правительстве. Тревожит и резкое ослабление позиции России в мировой политике, и не только как следствие распада Союза, но и как результат неадекватного использования всего потенциала России, определяющего реальный вес Государства во внешней политике. В этом плане представляется, что лишь опора на потенциал собственного Государства позволит России занимать активную позицию в мировом политическом руководстве и исключить возможность устранения ее от выработки и принятия решений, влияющих на судьбы мира. Россия, во-первых, находится в преимущественном положении по сравнению со многими другими Государствами, так как обладает собственными природными, людскими и интеллектуальными ресурсами, превосходящими во много раз возможности крупнейших держав. Во-вторых, важным фактором, позволяющим занять лидирующее положение в мире, исторически обусловленное развитием цивилизации, является национальный фактор, который имеет все преимущества американского варианта в смысле многообразия народов, проживающих на одной территории федерального Государства. Это же обстоятельство наряду с экономическими, производственными, политическими и другими факторами удерживает народы от полной дезинтеграции. На интуитивном уровне каждый народ в России понимает, что от самоизоляции он только потеряет. Это находит свое проявление в национальной политике России. В этом смысле есть все основания считать, что полный развал СНГ не наступит ни при каких обстоятельствах. Возможно продолжение размежевания до определенного уровня, который определен особыми условиями развития того или иного народа, проживающего на исторической территории. Более того, не исключено, что в ближайшем будущем при взвешенной политике возможно превращение России в новый центр интеграции всех, прежде всего ближайших соседних народов. И к этому необходимо быть готовыми. В-третьих, особую роль приобретает здесь способность руководства страны обеспечить безопасность и процветание собственных народов в рамках единого многоэтнического федеративного Государства. При этом важно в противовес политике исторического соперника осуществить для обеспечения безопасности объединение сил не на агрессивной, военной, насильственной основе, а освоить стратегию ненасильственного обеспечения мира. Это гораздо более сложная задача, так как она предусматривает прежде всего способность предвидения угроз и их предупреждения. Такой подход в корне изменяет положение самой власти, Государства и иначе представляет роль силы в международных отношениях. Подобного рода политические и дипломатические новации могут в короткое время значительно повысить авторитет страны и ее руководства в международных отношениях и позволят максимально реализовать имеющийся у нас потенциал. В-четвертых, такое направление во внутренней и внешней политике приведет к стабилизации общества перед лицом стоящих задач, позволит его консолидировать и изыскать возможности для ликвидации конфликтов на собственной территории и у ближайших соседей. Оно поможет открыть "второе дыхание" возрожденческим процессам в обществе. Кстати, такая энергичная деятельность и осуществление этих целей органически вплетаются в понятие "российский", "русский характер" наших народов. II. Конец коммуналистской парадигмы Закат воинствующего коммунизма Понятие "марксизм-ленинизм" в нашей стране никогда не отражало подлинной сути динамики общественного процесса и было направлено на доказательство идеи непосредственного продолжения учения Маркса Лениным, Троцким, а затем и Сталиным. Их чисто публицистические, порой хлесткие формулировки, выдавались как последнее слово правовой науки, государственного законодательства, обязательного к исполнению. Вот почему коммунистическая идеология того времени к сегодняшнему дню мертва. Реально же из марксизма еще в XIX веке выделились и укрепились по крайней мере два идейных направления; социал-демократическое (Каутский, Плеханов) и леворадикальное (Ленин, Троцкий). Причем леворадикальный марксизм-большевизм, с самого начала своего зарождения опиравшийся на "азартные" мотивы власти, был устремлен на ее штурм через разрушение государственности. Большевистский режим власти вверг крестьянскую державу в водоворот военно-индустриальных скоростей. Коммунистически ориентированный маршрут оказался ошибочным. Политические лидеры, заботясь о могуществе Государства, просмотрели главное богатство страны: человека, личность. Каждый новый этап требовал повышенных скоростей. А не пора ли оглянуться, оглядеться, осмотреться... Богатство народа есть богатство страны. Парламент подлинно демократической России в этом видит свою задачу. Само понятие власти в России на протяжении веков связывалось с особой князя, царя, генерального секретаря. Ленинско-троцкистско-сталинское толкование марксизма, отнюдь не являющееся универсальным учением на "все эпохи", довело эту идею до абсурда. В результате произошла чудовищная деформация личности - даже у самого яркого нашего демократа обнаружишь, как и столетия назад, веру не только в демократические институты власти, а и в "доброго царя". Абсолютное единство власти при диктатуре и рационально прагматическое разделение властей при демократии - таковы крайности общественного обустройства в современном мире. "Вся власть - Советам!" (при полном отсутствии таковой на деле) и "Разделяй и властвуй!" (разделяй общество, натравливай одну часть на другую) - два лозунга, которые допускают множество путей их воплощения в жизнь. В их основе лежат два процесса - разделение властей и единство власти - две противоположные концепции... В сложившейся ситуации в нашей Федерации крайне важно выделение в законодательстве проблем конституционной власти, принятия самой Конституции, процесса перехода от традиционной модели общества, мало связанной законами, к конституционно-демократической модели, имеющей свою самобытную духовно-нравственную основу. В этом смысле увлечение западничеством так же, как и славянофильством, наносит огромный ущерб формированию самих принципиальных основ демократического общества, в котором ярко выражается приоритет личности. Что является сильной стороной тоталитаризма, единовластия: соединение, подчинение всех интересов глобальному, державному интересу, воплощенному во всесильи чиновничества. Что является слабой стороной единовластия: забывается частный интерес, человек, личность, ее индивидуальность, нет соблюдения равенства возможностей, нет свободы человека вообще как его естественного права. Сильной же стороной демократии является разделение властей: на первый план выдвигается человек, личность, частный интерес, и только через него идет отстаивание государственных интересов, срабатывает механизм защиты человека законом. Закон становится на пути той ветви власти, которая стремится к экспансии, установлению режима личной власти, установлению "демократической диктатуры". Становится все яснее, что идущие в жизни страны экономико-политические процессы не вяжутся, не стыкуются с господствовавшей трактовкой марксизма, в частности, с ленинско-сталинской его интерпретацией, с основанной на них тоталитарной, а затем неототалитарной системой власти, ориентированной на классовую борьбу и диктатуру пролетариата, хотя и было провозглашено общенародное Государство, как попытка преодолеть видимое противоречие в обществе. Экс-СССР получил горький урок своего собственного развития: резкое ослабление власти, развал Союза, недееспособность и некомпетентность властных структур, распад политической власти. Напрямую возникла долговременная проблема перераспределения власти - по горизонтали, по вертикали. Все чувствовали: должны прийти другие, иные люди и, разумеется, другая политическая система. В то же время нарастающая борьба за власть сначала затронула верхние эшелоны, наконец, встряхнула все общество. Система координат разделения власти по горизонтали и вертикали цивилизованными Государствами ориентирована на демократию и властные компромиссы носителей власти. Они являются важнейшей процедурой и тактикой действий политиков в цивилизованных странах Запада. Однако универсальные компромиссы опасны в условиях переходного периода, происходящей ломки неототалитарных условий и становления демократических институтов нового строя. Кстати сказать, компромиссы между властями напрочь отрицаются ленинским тезисом: "Никаких компромиссов!" И ленинское отступление "бывают компромиссы и компромиссы" всегда звучало неубедительно. Переход к теории разделения властей требует от населения России, его интеллектуальной части, переосмысления своего прошлого и настоящего, подразумевает отказ от поиска удобных цитат из Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Троцкого, Бухарина, требует профессионализма, углубленного знания дела. Наконец-то становится все яснее: перед истиной, знанием, опытом все учения равны, надо искать опору в арсенале знаний, накопленных человечеством, а не советоваться с одним идолом - Марксом, отражавшим общую ситуацию в Западной Европе прошлого века, кстати, не претендовавшим на космический универсализм. Об этом в свое время говорил и Ф. Энгельс, сам предприниматель, отнюдь не отвергавший принцип частной собственности при социализме. Возрастание социального неравенства - одна из главных опасностей в России. Поляризация общества налицо, но обогащаются часто не те, кто производит, а те, кто занимается казнокрадством, спекуляцией и взяточничеством. При этом колоссально возросло влияние чиновничества и "царедворцев" на всех уровнях власти и управления, полностью исчезли контрольные механизмы Государства, мораль "растворилась" в лозунгах. Надо всегда помнить, что экономические реформы легче проходят не в голодной, а в сытой, накормленной стране. Поэтому надо всемерно поддерживать производство. Во весь рост встает вопрос: какими механизмами поддержать директора госпредприятия, предпринимателя, товаропроизводителя, тех, кому предстоит стать ключевыми фигурами управления не только своей собственностью, но и державными интересами? Мы еще в декабре 1991 года - начале января 1992 года отчетливо заявили: экономическую реформу надо проводить на глубоко аналитической программной основе, имея стратегические и тактические цели, четко выверяя действия по этапам, комплексно, не уповая на спасительную роль либерализации цен, поскольку такой подход при существующем монополизме производителя приведет к гиперинфляции. Обнищание людей ускоряется, стремительно падает их доверие к власти и к самим носителям власти. Это особенно опасно в условиях резкого ослабления Государства. Например, если рассмотреть этот вопрос с позиций властных структур рынка, ясно, что инвесторы больше всего стремятся к устойчивой системе, представители всех видов фиктивного капитала и иных теневых форм хозяйствования так же, как и многочисленное чиновничество, заинтересованы в ослаблении этой самой власти, в периодическом и эпизодическом безвластии, в нестабильности, в формировании нервозности, чехарды власти, в "войне" разных ветвей власти. Неустойчивые ориентиры и случайные люди у власти выгодны тем, кто сегодня "снимает сливки" в одном слабом звене, завтра - в другом, доводя народное хозяйство до разбазаривания, до повального воровства. Сложилась универсальная криминальная система: централизованная мафия, заинтересованная в хаосе. При параличе правоохранительных и специальных органов Государства та сила, что называлась ранее "государственный аппарат", - отнюдь не лучшая, но тем не менее и в сегодняшней ситуации она все же стремится найти свое место в реформах. У многих ее представителей хороший организаторский опыт, среди них есть профессионалы. Специалисты есть специалисты, их надо использовать, им надо доверять, а не толкать в антидемократические движения, набирающие силу и динамизм на фоне поражений в сфере экономической и социальной политики. С точки зрения общих тенденций Россия ищет выход в новых моделях государственности, ориентируется на конституционно-демократическую модель, на отход от радикально-марксистской концепции общественного развития, его ленинской интерпретации, часто далекой от правовых формулировок. Язык закона был чужд большевистскому режиму, политическому режиму личной власти в его специфически монопартийной форме. Инструкции ведомств подменили законы Государства. Именно здесь камень преткновения: одни ищут эту модель через конкретную личность, олицетворяемую в форме "абсолютной демократии", другие - в развале страны на удельные княжества по национальным признакам, третьи - в несбыточных мечтаниях о реанимации существовавшего партийно-государственного режима и так далее. Важно отметить постепенное становление многопартийности как фактора противодействия массовому автократическому сознанию, уникально спокойное отношение населения на первом этапе к исчезновению прежних властных структур и всеобщее ожидание от новых властей улучшения положения людей, во многом инспирированное самими идеологами этих властей - вечными оппозиционерами. Конечно, разрыв с прошлым невозможен без отторжения тех догм, на которых покоится идея концентрации производства и гигантомании. Коммунистические идеи абсолютного обобществления, осуществляемые партийно-государственной олигархией в течение десятилетий, на деле разорили народное хозяйство великой страны. Куда исчезли 200 млрд. долларов, полученные за последние 15 лет (до 1991 года) только от экспорта нефти и газа? Ответа нет. Но положение не улучшается и в последующий период: идет отток валютного капитала и даже более интенсивно, чем ранее. Но и мы, новые власти, оказались не в состоянии остановить этот развал, к сожалению, порой ускоряем движение вниз по наклонной, входим в штопор. Важно поэтому, чтобы демократические ориентиры России складывали и утверждали новый социальный климат, требующий изменения властных структур, иной государственности, покоящейся на реальном балансе политических сил. Это обстоятельство и является ответом на вопрос о приемлемости теории разделения властей для России. Государственность экс-СССР теряет власть и силу, хотя частично переносится вместе с бывшим политическим режимом в российские структуры, но опасно то, что, по сути, все институты власти формирующегося российского Государства чрезвычайно слабы и дезорганизованы. И ориентированы на слабых, случайных, безвольных лидеров, однозначно ищущих свой личный интерес. Конечно, набирает силу рост национального самосознания. Идут неоднозначные, разнонаправленные, дивергенционные процессы. К сожалению, новые демократические институты власти приняли в себя крупное вливание экс-тоталитаризма. В то же время динамизм формирования властных структур налицо: законодательная вертикаль от Федерации к местной власти; исполнительная вертикаль от Федерации к местной власти; законодательная горизонталь от Парламента к структурам Правительства и судебной власти; законодательно-исполнительная диагональ вообще имеет крайне неясный характер. Россия - ось, связующая нить переломных процессов смутного времени на гигантских просторах бывшего СССР. Как тяжело нагруженная повозка, Россия, опираясь прежде всего на Парламент, с трудом движется к демократии усилиями тех, кто еще верит и хочет возврата здравого российского политического, юридического и экономического смысла, формирования современной цивилизации. Конституционно-демократическая государственность после дискредитации самой идеи коммунизма опирается ныне на беспартийность, отнюдь не отвергая бывших членов КПСС, из которых партия вышла сама. Но ее "члены" не пытаются ни искать ее, ни возрождать. Они просто стали беспартийными гражданами: это те, кому нужна "великая Россия", а не те, кому нужны "великие потрясения", те, которые хотят укрепления внутренних структур власти России и усиления влияния вовне, те, кто искренне стремится к процветанию, гражданскому миру и согласию. Наступило время, когда поведение народа оказалось мудрее поведения глав правительств, Государств, парламентов. Сменяя один другого, они явно не проявляют той мудрости, терпения, которые явил народ, соглашаясь на страдания даже во имя тех реформ, которые им отвергаются изначально, на интуитивном, подсознательном уровне. И его не убаюкивает дружный хор холуйствующих перед исполнительной властью полдюжины столичных газет, присвоивших себе право от имени народа толковать Правду. Разделение властей - выход из тупика? Рациональная организация государственной власти - несомненно важнейшее условие для преодоления того уникального кризиса, в котором пребывает Россия: экономического, финансового, социального, политического, культурно-нравственного, межэтнического и так далее. Но, во-первых, такая рациональная организация государственной власти - дело сложное. Она невозможна в краткие сроки. Во-вторых, она требует в качестве предварительного условия определенного улучшения социального климата и расширения базы поддержки реформ. Размышляя о стратегическом политическом курсе России, порой ловишь себя на мысли, что наш Парламент дрейфует. Тщательно продуманный курс действий в стратегическом плане сбивается ежедневными непродуманными, несбалансированными действиями отдельных парламентариев и их групп, их частными, субъективными интересами. Слишком многое влияет на принятие Парламентом законов и решений, на саму обстановку в Парламенте. Давление, причем колоссальное, на Парламент оказывается извне и изнутри. Твердость или гибкость политического курса и принимаемых решений попадает под огонь критики оппонентов. С одной стороны, это, несомненно, свидетельство стремительно возросшего влияния Парламента как мощной политической силы, способной оказывать влияние на общую ситуацию в стране с позиций интересов избирателя. Но, с другой стороны, у меня возникает опасение - окажется ли способным наш Парламент осознать ту меру ответственности, которая сопровождает его возросшее влияние? Тяжелые это раздумья. Именно поэтому взаимоотношения "спикер - парламент" становятся для политического курса страны предметом особого внимания. Твердость и гибкость воззрений спикера проверяются на прочность всякий раз, когда от микрофонов задаются не только вопросы, но и звучат оскорбления. Страна привыкает к тому, что на ее глазах происходит не столько реализация курса реформ, сколько падение культуры, нравственности, простой человеческой порядочности, искажение истины и так далее. Сводить крайности к "центру" - вот задача спикера. Истина видится яснее, ярче то справа, то слева. Нужно понять мотивы тех и других, увидеть сильные и слабые стороны, вовремя заострить внимание, сформулировать свое видение, высказать собственные соображения. Горькие размышления спикера - это попытка объясниться с теми, кто интересуется политикой. Глубоко верю, что такие объяснения необходимы, и делаю их время от времени. Голубой экран, пресса и помогают, и мешают. Ведь о нашей работе судят по достижениям, а они сейчас невелики. И здесь самое, пожалуй, главное - учет состояния общества. Политическая температура меняется быстрее, чем мы успеваем оценить тенденции этого изменения из-за разнонаправленности событий. Парламент и должен отслеживать состояние общества. Но он находится отнюдь не в условиях необходимого демократического контроля общественности, скажем, через прессу. Нет. Парламент ныне - это осажденная крепость, вокруг которой во всем мире разливается столько лжи, клеветы, инсинуаций, что порою становится просто страшно... Свои истоки теория разделения властей ведет из древнего мира. Само деление власти - это процесс политики. В античные и средние века Аристотелем, Марсилием Падуанским и другими учеными была сформулирована политико-правовая идея разделения властей. В свете этой базисной, основополагающей концепции государственная власть понимается как совокупность различных властных законодательных, исполнительных и судебных функций, осуществляемых государственнымы органами независимо друг от друга. Ведь просто и очевидно: разделить - значит упорядочить. В XVII-XVIII веках учение о разделении властей, связанное с теорией естественного права, нашло отражение в американской Декларации независимости (1776г.) и французской Декларации прав человека и гражданина (1789г.). Свой ощутимый вклад в эту концепцию внесли Руссо, Вольтер, Дидро и другие французские просветители. Доктрина о разделении властей легла в основу государственности демократически ориентированных стран Европы и Америки. С этих времен принцип разделения властей приняли как один из основных принципов, положенных в основу конституций, почти все Государства мира. Марксистско-ленинская теория единства власти последовательно отрицала принцип разделения властей, поскольку в нем отвергается классовая природа Государства. Данное обстоятельство завело страны, вставшие на позиции марксизма, в тупик. (Мы не говорим о субъективных моментах, связанных с деятельностью конкретных личностей). Сегодня мы не без основания можем говорить, что большевики вслед за генетикой проглядели и кибернетику, информатику, социологию, политологию. Марксизм, отвергнув теорию разделения властей, созданную многовековой историей человечества, не смог увидеть того эффекта от системы равнодействующих в политической жизни, который принес цивилизованным странам и народам достаточно высокий уровень жизни, благосостояние, а отдельному человеку - его индивидуальность, свободу, достоинство, неукротимое стремление к счастью. Уникальным является то обстоятельство, что "отмена" КПСС мгновенно привела к резкому ослаблению в обществе марксистско-ленинской идеологии: что бы ни говорили, именно это - определяющий фактор в данном споре. Но это логически создало и известный вакуум в гражданском обществе, да и в самих общественных науках. Здесь, однако, есть и несомненный позитивный результат - начала возвращаться наша историческая память, национальная культура. Именно эти процессы помогают "умом понять" Россию, вопреки утверждению замечательного поэта Тютчева, усадьба которого сиротливо стоит на земле великой трагедии, посеянной последствиями Чернобыля... Теория разделения властей изолированно войти в жизнь Российской Федерации не может. Она является неотъемлемой частью общего курса цивилизации. Мы не привыкли еще к понятию цивилизация (от лат. цивилис - гражданский, общественный, государственный) - уровень, ступень общественного развития, материальной и духовной культуры - к понятию, которое постепенно получает новые права гражданства, новый смысл, близкий к такому - высшее достижение культуры, все земное, передовое, что выработано человечеством. Оживить общественную науку можно лишь путем равномерного исследования разных общественных наук на их стыках между собой. Применительно к теории разделения - право и философия, право и экономика, право и социология. Именно здесь почва для укрепления этой теории. Петром I создавалась система образования, и можно привести много фактов укрепления правовой науки и службы в России. Царскосельский лицей преследовал те же цели. В Тенишевском правовом училище в Санкт-Петербурге преподавали законотворчество, где закон был предметом изучения. Законопонимание внедрялось в сознание учащихся, ставилась цель поднятия правовой культуры в народе. Мы и сегодня не можем не продолжить благородную линию наших предков. Ведь опыт предков всегда должен быть путеводной звездой. Только брать надо лучшее. На глазах идет процесс расставания страны с большевистской школой гуманитарных наук, ориентированных на полуправду и подтасовку данных под установку. Люди все больше стали ориентироваться на здравый смысл: в экономическую науку вернулись имена М.И. Туган-Барановского, Н.Д. Кондратьева, А.В. Чаянова, а сама литература стала носить больше прагматический характер, в историческую науку вернулись В. Ключевский, Н. Костомаров, в социологию - П. Сорокин. Наши люди вдруг увидели громадное богатство русской философии в трудах П. Чаадаева, В. Соловьева, Н. Федорова, Н. Бердяева, П. Флоренского, И.Ильина и на этом фоне юридическая наука как бы раскрывается навстречу теории разделения властей. Государственные институты цивилизованных стран, возникшие и формировавшиеся в процессе совершенствования горизонтального и вертикального разделения власти, добились реальных успехов. Россия отстала. Это подтверждает сравнение уровня жизни, структур власти, выросших на теории единства власти. Теория разделения властей и ее практическое воплощение позволяют наметить общие и характерные элементы действия институтов власти и управления по вертикали и горизонтали. Вместе с теорией единовластия нас покидает, хотя и очень трудно, ленинско-большевистский лозунг: "Никаких компромиссов!" Компромиссы разных ветвей власти, пробивая автократическое мышление высшего чиновничества, приходят в повседневную жизнь вместе с самой теорией разделения властей. Наряду с этим все меньше остается людей, готовых взять на себя державную ответственность, готовых "впрячься" в дело Государства. Их буквально единицы " царедворцы, серьезно влияющие на внутреннюю, внешнюю, оборонную политику, норовят остаться в тени. Банкротство неототалитарного политического режима произошло в тот момент, когда народ понял: бороться не с кем. Общего врага нет, поскольку становилось все яснее, что прежняя классовая стратификация не соответствует реалиям, - есть обнищавший народ при единицах процентов людей обеспеченных. Реформаторская деятельность Горбачева лишь усилила бедность народа и ослабила Государство. Идея национальных Государств в таких условиях не могла приобрести иные формы, чем те, к которым подвела ее сегодняшняя жизнь. С этим надо считаться и учитывать в практической политике. Но в то же время развивается и положительная тенденция, переводимая на нашу психологию английской идеей: "Мой дом - моя крепость!" Индивидуальная свобода и индивидуальный интерес при учете общегосударственного интереса способны вывести общество из кризиса. Данный процесс требует иного подхода. Власть должна "идти" как бы с двух сторон: от человека и от державы, защищать и человека, и державу. На смену примитивному возвеличиванию роли Государства должна прийти и иметь свое место государственно-правовая концепция власти - теория и практика разделения. Диктат принуждения как принцип должен вытесняться конструктивным сотрудничеством. Власть должна выступать в роли как бы садовника, который выращивает фруктовое дерево, сообразуясь с особенностями микроклимата, почвы, сорта, ожидаемых вредителей, засухи, заморозков и иных переменных. Но власть должна быть властью и жестко обеспечивать эффективное функционирование самого Государства. Диктатура и демократия Привычная нам ленинская теория единства власти упирается формально в марксово понятие "диктатура пролетариата". На самом деле и это понятие, и условие осуществления его остались вместе с Парижской коммуной в XIX столетии. Опыт России показал, что на деле, во-первых, это означало использование данной концепции для прерывания естественно-исторического эволюционного движения общества, навязывание революционного переворота с целью захвата государственной власти; во-вторых, это неумолимо привело к движению от диктатуры пролетариата к диктатуре партийной олигархии, а от нее - к диктатуре личности, к вождизму и, соответственно, к формированию идолов и идолопоклонников. Вот это самое идолопоклонничество, засевшее прочно в головах даже наших парламентариев, не дает нам возможности укреплять парламентаризм и представительный характер всякой власти. Прямой контакт с народом Президента, лидеров Парламента, Правительства следует считать проявлением демократии. Я бы сказал, что частота встреч с людьми, создание атмосферы прямого диалога с человеком, "неподготовленность" высказываний можно считать механизмом демократии. Сильная власть может быть лишь в том случае, если лидеры имеют прямые контакты: если слабеют контакты - сразу гаснет демократия. Современный исторический опыт дает нам два типа диктатуры - диктатуру буржуазии и диктатуру пролетариата. Диктатура буржуазии как свою крайность дала режимы Гитлера, Муссолини, Франко, диктатура пролетариата - режимы Ленина, Сталина, Мао Цзедуна, Пол Пота. Когда мы задумываемся о диктатуре, то осознаем, что оба типа режимов имеют крайне отрицательные черты, в них нет начал цивилизации, отвергаются подлинно историко-национальные ценности, но культивируются низменные подсознательные инстинкты и именно они возводятся в ранг моральных ценностей. Поэтому и первая, и вторая разновидности диктатуры представляют собой своего рода историческое отклонение от естественной эволюции общества, и потому очевидна кратковременность их существования. Причем эти политические режимы, методы их применения и даже атрибутика удивительно близки по духу и содержанию. демократия и охлократия В наследство тоталитаризм оставил нам парадоксальные ситуации, объяснить которые можно только опытом лет, прожитых под игом полуправды-полулжи. К тому же мы внезапно столкнулись с тем парадоксальным обстоятельством, когда эта полуправда-полуложь получила как бы второе дыхание в условиях, которые, казалось бы, должны вести к ее искоренению. В мире политиков только власть имеет значение, и, чтобы ее укрепить, рухнувший режим шел почти на все. Есть опасение, что те, кто стремится сегодня к власти, смогут обойтись без "почти". Как ни странно, ярче всего это подтверждается судьбой двух слов из "Словаря иностранных слов, вошедших в состав русского языка", составленного под редакцией А.Н. Чудинова и выпущенного в Санкт-Петербурге в 1894 году, сто лет назад. Цитируем: "демократия (греч. demokratia, от demos - народ и kratos - власть). Образ государственного управления, при котором принимают участие все члены народа без различия звания и состояния". И далее "Демократ - приверженец демократии. Демократический - народный, сообразный правилам демократии". (С.286.) "Охлократия (греч. ochlokratia, от ochlos - чернь, народ и kratos - господство). Правление черни, злоупотребление демократией. Охлократ (греч.). Приверженец охлократии, предводитель народа, черни". (С.612). Если иметь в виду отдаленную трансформацию этих понятий, "охлократия" - это безответственное и циничное правление "от имени народа", когда для сохранения своей абсолютной, неконтролируемой власти правящий режим обещает народу все что угодно и стремится в оправдание своих неразумных действий направить народный гнев на "врагов". В результате недовольство усиливается, но истинный виновник народных бед остается в тени. Вот что дает нам "Словарь иностранных слов", М., 1979. В словарь включены статьи: "Демократизация", "Демократизм", "Демократический централизм", "демократия" - народовластие - политический строй, в котором установлены и осуществляются на практике способы и формы народовластия, закрепленные в законах свободы и равноправия граждан..." Статьи "Охлократия" в словаре нет! Уместным представляется привести слова Николая Николаевича Миклухо-Маклая по поводу специфического толкования слов и понятий в России. "Дикая татаро-монгольская орда с ее свирепой жестокостью, презрением к духовным ценностям и разделением общества на рабов и вождей принесла и укрепила на века в Русском Государстве положение, при котором право думать получили только те из нижестоящих, кто, думая, в мыслях своих угадывал желание вождя. А коль всякое слово толковать можно по-разному, и человек, намереваясь сказать одно, невольно может дать повод понимать его иначе, из страха не угодить вождю, родилась привычка говорить и писать пространно, все со всех сторон обсказывать, обтолковывать, дабы понятым быть в одной лишь позволительной плоскости. Все речи заведомо строились с расчетом на понимание примитивное, и потому развитию мышления у тех, кто читал их или слушал, они не способствовали". Согласитесь, эти мысли - замечательно точные мысли - и ко дню сегодняшнему. Когда же мы, наконец, осознаем, что мы все "члены народа без различия звания и состояния". То есть без деления на "черных", "коричневых", "белых", "красных", правых", "левых" и так далее - все вместе. Сейчас требуется идея гражданского союза, единения, что особенно важно в час испытаний. Управлять должны те, кому доверяет народ, путем истинно прямого равного права. Восстановив в русском языке понятие "охлократия" и охарактеризовав более чем 70-летний период истории этим словом, мы лучше разберемся с понятиями "частная собственность" и "разделение властей", чего и требует истинная демократия. И ничего плохого нет в том, что в Россию на свое место возвращается марксизм, учение Маркса и то, что внес Ленин и его последователи как одно из направлений общественной мысли XIX - начала XX веков. Практически важнее то, что коммунистическая идеология как господствующая, императивная, уступает место общепринятой в мире общественной политической науке, созданной индивидуальным и коллективным творчеством великих предшественников и нашими современниками, науке, предполагающей многообразие взглядов и идей. Мы принимаем науку как достижение всего цивилизованного человечества, а не одного Маркса и его приверженцев, которые теоретическими посылками и практикой обогащали и вместе тормозили науку, проводили жестокий эксперимент в Европе и Азии, Америке и Африке. Не осознав происходящих, буквально тектонических, изменений нашей жизни, мы не сможем опереться на теории естественного права и разделения властей, не осознаем свою ответственность перед грядущими поколениями, историей. Россия начинает осознавать ограниченность коммунизма, естественное отторжение его человеком. Отторжение - это победа над чуждой идеологией, насильственно навязанной поверженной в гражданской войне стране, потерявшей свой элитный генофонд. Прерывание традиций и отрыв от мировой цивилизации слишком дорого обошлись стране. Вырвавшись вперед в войне и обороне, мы, превознося человека на словах, забыли о нем на деле. Но нашим поражением является и то, что мы все еще не предложили самобытных идей в более или менее программной форме, которая оказала бы огромное притягательное влияние своей ясностью, конкретностью поставленных целей в экономике, политике, культуре и нравственном возрождении российских народов, ограничиваясь порою циничным и примитивным подражанием. Конечно, возвращение к понятиям "здравого смысла" подталкивает на изучение государственных институтов тех стран, где структура власти базируется на теории разделения властей, а уровень жизни населения достаточно высок. Одновременно России, конечно же, необходимо более пристально обратить свой взгляд к историческим корням, реанимируя отвергнутые большевизмом идейно-нравственные силы, питающие русский и российский дух, основы нравственности, наши забытые и полузабытые идеалы. Нам предстоит освоить терминологию, описывающую теорию и практику разделения властей. В первую очередь, следует сказать, что сами слова "горизонтально и "вертикально" требуют пояснения в применении к власти. Здесь слово "горизонтально" затуманивает проблему, ибо истинная власть движется лишь вертикально, затрагивая проблему личности и общества. Это соотношение всегда актуально. Личность должна быть уверена, что делегирование власти на выборах не будет узурпировано. Для России, наследницы экс-СССР, судьбоносная проблема единства и разделения властей особенно актуальна - общество помнит свою 70-летнюю историю и осознает, что разделение законодательной и исполнительной власти и есть тот момент, когда происходит узурпация самой власти и соответственно Государства, оказывающегося заложником охлократии. Экономическая и политическая власть В экономике бурно развивается процесс разрыва традиционных хозяйственных связей, идет спад производства, начало которому было бездумно положено экспериментами 1985-1986 годов. Возрождаются и будут возрождаться взаимоприемлемые, взаимовыгодные, более эффективные для обеих сторон связи. Возможность, предоставленная документами СНГ для бывших республик, предоставленная Федеративным договором для субъектов Федерации России, самим решать собственные проблемы, меняет дело. Никто нигде не ратует за экономическую обособленность. Смена плановых связей рыночными - крутой поворот, и нет ничего удивительного в том, что многое застопорилось. Путь здесь видится один: создавать законы, обеспечивающие условия для формирования "климата производства". Создавать условия нормальной работы тем, кто производит и доводит до реализации продукт. Самое уязвимое звено - социальная политика. Повышение ее эффективности требует укрепления центристских начал в политике и укрепления средних слоев общества как базы реформаторской деятельности. В таком подходе заложена стабильность общества. В послереволюционные годы большевики поддерживали усреднение путем распределения. Нам предстоит поддержать усреднение путем производства. Это труднее, это мучительнее, но именно на этом повороте меняется на деле концепция власти. Для новой, рыночной экономики потребовалась и новая форма политической организации общества. Но как и прежде, власть остается ключом к экономике. Для усреднения путем перераспределения нужен лишь аппарат для репрессий. Для поднятия уровня жизни населения требуется власть, защищающая и частную, и коллективную, и государственную, и иностранную собственность. Опыт истории научил нас, что сосредоточение собственности под эгидой государственности ведет к формированию мощной материальной базы тоталитаризма. Только собственность выступает реальной властью - властью над производством. Вопрос о собственности - одна из сторон центральной проблемы, проблемы реальной власти, ибо отсюда порождается власть над производством, контроль за распределением и перераспределением. Сегодня мы осознаем, что торможение всех вопросов, связанных с собственностью, - это торможение демократических процессов, где усиление частной и коллективной собственности - собственности коллективов предприятий - выступает как укрепление демократии, и отсюда, как следствие - обращение к теории разделения властей. Россия, не допустив в 1917 году диктатуру буржуазии, прошла все круги диктатуры пролетариата, которая олицетворяла собой охлократию, когда наверх поднимались самые низменные силы и топили в крови элитные слои интеллигенции, дворянства, купечества, рабочих, крестьянства. Сегодня наиболее важной является задача не допустить люмпенизации неимущих и малоимущих, не превратить их в противников реформ. Но с точки зрения формирования Государства, надо особо выделить интеллигенцию. Значительная ее часть могла бы стать сейчас дрожжами и мотором естественной эволюции, барометром общества, по которому можно судить о наступающих переменах и прогнозировать эти перемены. Сегодня становится понятным, что от образования новой государственности зависит жизнь не только нас самих, но и наших детей, и внуков. Разрушительные процессы достигли властных структур: распад СССР не мог не затронуть власть в России. Если в октябрьском (1917 г.) перевороте власть надо было брать, завоевывать и посредством ее деления создавать монолит партийной структуры, то сегодня налицо другой процесс: власть надо создавать, а не делить, создавать государственную власть России, руководствуясь теорией разделения властей, предполагающей взаимный контроль разных ветвей власти. Налицо неоднозначные, разнонаправленные процессы разрушения плановой экономики. Появились признаки того, что неэффективная часть экономики уходит из жизни. Нагляднее всего нужная обществу продукция видна на лотках городских рынков. Наряду с этим отмечено возникновение криминально-монополистического рынка, отчуждение производителя от собственности. Идет обогащение узкого круга лиц, сгруппировавшихся на спекуляции. Возник криминально добытый и легализованный капитал, который носит перераспределительный, а не производственный характер. Спекулянт, знающий коридоры власти, стал ключевой фигурой в экономике. Немыслимые банковские процентные ставки, как гигантский пресс, буквально вдавливают производство в заводской асфальт. Такой процент может выдержать только сфера перераспределения. И мы это видим. На такой почве не может появиться конкурентная среда, следовательно, мы отдаляемся от рынка, а не приближаемся к нему. Закон стоимости, открытый Адамом Смитом, не может "работать". Условия подводят нас не к рыночной системе, а к возможности введения "военного коммунизма", - нет возможности появления "экономического человека". Во многом это следствие многосторонней и решительной деятельности непрофессионалов. Парламентская власть своим законодательством должна поддерживать профессионалов: и крестьянина в совхозе, фермера, и рабочих - мастеров своего дела в государственном и частном производстве, и инженеров, и конструкторов, и управленцев, и предпринимателя - отечественного и иностранного - всех, кто вышел на уровень профессионала. Именно в такой поддержке видится существенный резерв той "средней" силы, опора на которую важна для формирования конституционно-демократического Государства - Российской Федерации. Хотелось бы обратить внимание на одну ячейку конкретной, скажем, экономической власти. Специалисты знают, что А.В. Чаянов, М.И. Туган-Барановский, Н.Д. Кондратьев и другие экономисты, отдавшие много сил кооперативному движению, создали в России систему, которая окрепла и которую не разрушили никакие катаклизмы тоталитарного режима, хотя она и приобрела многие бюрократические черты. Речь идет о Центросоюзе, который вряд ли стоит высмеивать, как это делается в последнее время, не зная ни о его деятельности, ни о подлинной роли на селе. По подсчетам М.И. Туган-Барановского, в кооперативах перед революцией участвовало около 84 миллионов человек или половина населения России. Сейчас - 22 миллиона пайщиков. Если в 1916 году паевый фонд потребсоюза составлял 64 процента, то сегодня - лишь 2,6 процента от стоимости всех фондов. Все это стало печально-трагическим фактом лишь потому, что в уставах потребительских обществ действовало положение, по которому приращенная стоимость не прирастала пайщикам. Чаяновское кооперативное движение с триумфом прошло по странам мира, обеспечивая движение товаров: город - село, село - город, у нас же оно заглохло. Продовольственную проблему сегодня без кооперативного движения не решить. Тенденция здесь намечена давно, ее необратимость очевидна. Весь вопрос в сценарии, программе, последовательности действия, сроках и привлекаемых силах. Предстоит продумать в уставах и закрепить механизмы действий, исполнения. Роспотребсоюз - богатейшая организация с разветвленной сетью, обеспечивающей всю территорию России магазинами сельпо, складами. Что надо, чтобы 22 миллиона пайщиков оживили свою деятельность? Надо почувствовать себя кооператорами. Самим решать проблемы роста уставного капитала и своей доли в нем на основе переосмысленного Устава, возвращенного к формулировкам дореволюционного времени, чтобы приращенная стоимость прирастала и пайщикам: за труд надо платить. Кооперация в форме системы Центросоюза - как снабженческо-сбытовая система - требует оживления. На ее пути вырастает мощная перераспределительная система "монополистов продукта". Парламенту и Правительству предстоит решать проблему обеспечения платежеспособного спроса на сельскохозяйственную продукцию в городе и промышленную продукцию на селе. Борьба с монополистами всех мастей - благородная задача кооперации на пути создания богатства тружеников села. Оно может прийти, если рядовой кооператор почувствует кредитно-сбытовую поддержку движению продукции: село - город, город - село. Идея разделения властей вытекает из деления собственности и защиты ее интересов. Альтернативные системы собственности в нашей торговле дадут при конкуренции больше экономической справедливости, если законодательная власть вовремя защитит кооперацию. Снабжение городского населения стало слабым звеном после того, как начала рушиться плановая сеть хозяйствования и снабжения. Демократическое решение проблемы сводится к созданию альтернативных, конкурирующих систем снабжения: государственной, кооперативной, частной,. Вот почему подведение прочной законодательной базы для альтернативных систем торговли столь важно сегодня. Каким видится механизм снабжения продовольствием: собственность определяется законом и закрепляется; процент на капитал с коэффициентами по регионам, по видам продукции. Что на сегодня имеется? Что для этого нужно? Власть не должна давать лишь указания, что делать. Концепция разделения властей потому и сильна, что проблема снабжения просматривается сквозь призму законодательной, исполнительной и судебной властей и находится в фокусе "четвертой власти" - прессы. Не вмешиваться, а законодательно создавать условия для инициативы: дайте пайщикам потребкооперации 10 процентов - и их капитал станет оживляться, дайте 50 процентов, дайте 100 процентов - и снабжение наладится, и условия для производства превзойдут все ожидания. Сила, привлекательность и необходимость кооперации в том, что только с ее помощью можно обеспечить производителям сельскохозяйственной продукции равные условия выхода на рынок. Надо только привести в действие возможности кооперации. Это - наша очередная задача, и медлить нельзя. Если не навести здесь порядок, не дать вовремя средств - осенью условия диктовать будет село. Реформа - это столкновение разных сил. Реформы П. Столыпина и отчасти А. Косыгина показали, что если реформа поддерживается Государством, она идет успешно. Если на пути встает Государство, мощные партии, то реформа глохнет. Люди отказываются поделиться своим экономическим положением: председатели колхозов, директора совхозов держат сегодня сельскохозяйственную технику, горючее, деньги - это реалии. Почему? Нет интереса: мы не создали стимулы. Колхозники, увеличив свои приусадебные участки, с вожделением ждут простаивающие машины и думают: "Где та сила власти и кредитов, которая экономическими нитями свяжет их и оживит производство?" Какой же надо запустить механизм, чтобы создать условия, выгодные для производства продукции? В период господства плановой системы личное подсобное хозяйство давало 62 процента валового производства картофеля, 36 процентов овощей, 34 процента мяса и молока, 47 процентов яиц и 20 процентов шерсти (1972, БСЭ, т.14, с.578). Снова возникает вопрос: как "уловить" условия производства, как создать производительную экономику, выгодную для перехода личного подсобного хозяйства в фермерское? Может ли помочь здесь эффект кооперации, нашедший реализацию во всем мире? Что получается в нашей парламентской практике: затягиваем вопрос с землей - в результате нам прочно приклеивают ярлык "реакционеры". Что получается с техникой и горючим? Правительство произвольно многократно повысило цены на горючее, уничтожив эти самые стимулы, - общественность ноль внимания на эту несуразицу. Вот почему Россия напоминает огромный океанский лайнер, несущийся по волнам без капитана. Противостояние политических сил создает напряжение, которое достигает предела. Не дело властей отрываться, отставать от надежд отчаявшегося народа, необходимо дать ключ к действию. Но действия должны быть выверенными и направленными, мы должны уметь прогнозировать их последствия. История подсказывает: российскому человеку, чтобы заняться делом, нужна "разрешительная" бумага. Разрешили торговать - и страна покрылась сплошными рынками. Запретили - и рынки устремились в отведенные места. Так с торговлей. С производством труднее. Под торговые операции банки взвинтили процент до 50, 80, 100. Уязвимые производства под такие проценты не могут брать кредиты, а деньгам-то все равно. Производству (потребительскому сектору экономики) надо дать свободу в создании механизмов щадящего кредитования. Иначе производство вскоре попросту встанет. Парадоксы власти есть в любом Государстве. Российский парадокс отличается тем, что идет порочное, хаотичное "разделение" политической и экономической власти, когда отторгаются самые энергичные, дееспособные слои специалистов, деловых людей, политиков. Устойчиво внедряется в сознание общества на первый взгляд разумная мысль: в целях пресечения слоя коррумпированной буржуазии следует строго соблюдать финансовое, административное и уголовное законодательства, запретить гражданам, включенным в государственную и политическую сферы, заниматься коммерческой деятельностью. Надо согласиться с тем, что следует не только строго запретить, но и ужесточить в отношении таких лиц соблюдение законодательства. Но "запретить" - значит отсечь самых активных в экономике людей, разорвать процессы экономической и политической власти. Без доверия успеха не добиться. Если и дальше политическая власть перестанет доверять экономической, своими непрофессиональными решениями, оторванными от зарождающегося опыта, связывать властные экономические структуры, то страна опять ничего не добьется. Над этим стоит лучше задуматься: кому выгодно отторгать самых опытных в новом бизнесе людей от политического управления? И почему эти силы до сих пор имеют власть? Нарождающийся бизнес встать на ноги не успел, а по всей стране перекрыли инвестиционный процесс, создали условия для осуществления многочисленных перераспределительных махинаций, намертво зажав дело, производство. Будь экономическая власть у руля, будь патриотически настроенные деловые круги России у рычагов управления, безоглядного ориентирования на западно-валютные источники выживания не допустили бы. И это в то время, когда страна встает перед очень серьезной проблемой - монополией. Сегодня деньги и банковские проценты работают на монополистов-посредников. Деньги не работают на производство - высок процент, не работают на собственника рабочей силы. Рабочая сила - один из немногих товаров, резко упавших в цене. Монополия проявляет себя в ценах на соль, хлеб, водку, детскую обувь, сказывается на условиях жизни офицерских семей, родителей солдат... Это воздействует уже не только на желудок, но и на сознание. Парламенту, конечно же, придется основательно думать о механизме взаимодействия политической и экономической власти. Ясно одно: слово "запретить" работает на тех, кому нужно ослабление экономической власти у руля управления Государством. Здравый экономический смысл органически не воспринимает политическую практику, которая заставила производство "лечь на дно" и ждать, пока Правительство не отпустит налоги или Парламент не заставит исполнительную власть повернуться лицом к производству. Деятели Правительства словно забыли вещие слова англичанина, чудом прорвавшиеся в сноску марксова "Капитала": "Обеспечьте 10% (прибыли), и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживленным, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы..." Эти проценты легко наложить на проценты, по которым банки и другие структуры дают кредиты: тревожные мысли навевают эти проценты. Под такие проценты могут проворачиваться какие угодно операции, но только производство не растет, а свертывается. Экономическая политика практически отсекла денежное обращение от производства. А как вам нравился налог на ввозимые в страну потребительские товары? Сами не производили и импортировать практически запрещали. Зато вывозить можно все, вплоть до золота, алмазов, и даже - ржавых гвоздей. Вывозить за бесценок. Страшен для страны непрофессионализм политиков. Парламент резко выступал против введения 28-процентного налога на добавленную стоимость, но не устоял перед огромным давлением исполнительной власти, ставшей на путь шантажа законодателей, как это было, кстати, и на шестом Съезде народных депутатов. Достаточно перевернуть смысл приведенной из "Капитала" цитаты, и все станет на место: введите 5-процентный дополнительный налог, и часть продукции сразу будет снята с производства, введите сразу 28 процентов, и результат будет налицо: предприниматели "лягут на дно" или уйдут в бартер, при 50-процентном налоге все производство остановится. Пора уже строго спросить с тех, кто рекомендует и настаивает на внедрении подобных рекомендаций. Парламенту же надо срочно сократить налогообложение. Сегодня остается неясным целый комплекс вопросов, который тянется от ценообразования к налоговой системе и далее к формированию Федерального и региональных бюджетов России. Собственно, это ведь тоже проблема разделения властей, и роль каждого института власти - в прослеживании хозяйственных связей. Отсутствие реальной власти порождает разочарование у государственных служащих, не получающих морального удовлетворения от своей практически бесплодной бюрократической деятельности: способные уходят в бизнес, бездарные ориентируются на коррупцию. Коррупция правит бал в нашем Отечестве. Кому это выгодно? Идти путем разделения властей, путем укрепления законодательной, исполнительной, судебной власти, создать условия для подлинно независимой прессы и поставить под научно обоснованный законодательный контроль тех, кто одновременно занимается в политической и производственно-политической сфере. Мы же их отторгаем. Исторически это означает, что такие собственники, как Меньшиков, Демидовы, Столыпин, Терещенко, Третьяковы, Рябушинские, не должны были бы подпускаться к государственному управлению. В этот ряд можно поставить Кеннеди, Рейгана... Есть над чем задуматься, чтобы изменить на время переходного периода политический ветер власти, сделать так, чтобы силой экономического опыта наполнялись паруса производства, созидания, содействовать тому, чтобы для промышленного капитала каждый политический ветер стал попутным, в паруса перераспределения направить налог на перераспределенную стоимость на уровне тех процентов, которые ныне высветили коммерческие банки. СНГ: развал великой империи и постсоюзное сотрудничество Вряд ли мы сегодня полностью осознаем истинное значение развала Союза. Что здесь преобладает - позитивное или негативное? Естественно исторический это процесс или злая воля лидеров с их мессианскими амбициями? Поэтому я лично понимаю тех, кто выступая с самых разных позиций, ищет историческую вину в наших решениях, в решениях Съездов народных депутатов, в решениях Верховного Совета, в решениях исполнительной власти. Я понимаю их внутренние мотивы - попытки найти ответы на вопросы. Это, конечно же, не просто боль души, сердца, это скорее глубокая кровоточащая рана наших сограждан. Поэтому я не решился бы здесь кого-либо критиковать или, наоборот, как-то восхвалять - все мы озабочены одними проблемами. Но сможем ли мы сегодня ответить на конкретный вопрос, как мы пытаемся это сегодня сделать: кто виновен в распаде Советского Союза? А может быть, прав известный наш российский историк, бывший директор Института истории СССР АН СССР Юрий Поляков, осмелившийся еще в начале 70-х годов сказать, что Октябрьская революция и последующие принципы создания Советского Государства - это отклонение от исторического процесса? А может быть, прав Збигнев Бжезинский, который тоже в начале 70-х годов неоднократно писал: как только в Советском Союзе начнется процесс демократизации, он (Советский Союз) будет обречен на исчезновение (в силу выдвижения на первый план межэтнического фактора) как основанный на порочной базе? Ведь в общем-то правильное понимание того обстоятельства, что сама наша (административно-бюрократическая) система исчерпала себя в той форме, в какой она существовала, и привело к необходимости в апреле 1985 года крупных изменений. Но другое дело, как осуществлялись эти изменения, в какой форме. И в этом смысле, если говорить о нашей исторической вине, я уже как-то сказал: может быть, мы тоже виновны, вполне возможно - и каждый из нас, и руководители Верховного Совета. Я лично тоже не снимаю с себя свою часть ответственности. Но хочу напомнить, что наша Декларация о государственном суверенитете России и конкретно пятый пункт ее, а также постановление Съезда о разграничении функций управления организациями на территории РСФСР отнюдь не означали - категорическим образом это утверждаю, - что мы "заложили камень" для развала Советского Союза. Посмотрите, что там было конкретно отведено Союзу: практически - это все основные функции, делающие Государство Государством - единым федеральным Государством. Это и единые вооруженные силы, единые железнодорожные пути, авиалинии, это и единый оборонный и военно-промышленный комплекс, это и единая система связи, в том числе космической, и многое другое. Если бы все мы совершенно четко, в рамках этой Декларации и в рамках упомянутого выше постановления Съезда осуществляли нашу деятельность совместно с союзным руководством, мне представляется, вряд ли мы сегодня имели бы те последствия, которые, к сожалению, мы с вами видим. Ведь речь шла о необходимости в конечном счете децентрализации, о разумной, подчеркиваю, децентрализации. Специалисты, наверное, уже пришли к выводу, что в Декларации, по существу, отнюдь не о суверенитете шла речь, а всего лишь о децентрализации излишне унитарного характера союзного Государства. И вот почему мы не в ослеплении тогда проголосовали за Декларацию о суверенитете России, а совершенно разумно. И не в этом причина развала СССР. Я лично усматриваю одну из главных причин, исключивших возможность медленной трансформации нашего союзного общества в другое качественное состояние, в следующем. Это проблема Союзного договора. В конституционном смысле говорить о новом Союзном договоре вообще не было резона. Первый Союзный договор (1922 г.) был инкорпорирован практически в три последующие Конституции и потерял свой содержательный смысл как таковой. После того, как развернулись ожесточенные дискуссии вокруг Союзного договора, ему был придан совершенно другой смысл: речь уже шла о создании как бы совершенно нового Государства из якобы полностью самостоятельных Государств. И ожесточенные споры о том, каким быть этому Союзному договору, ослабляли, расшатывали до основания союзное Государство. Ведь давайте будем все-таки и самокритичны, но в то же время и правдивы до конца. Мы одними из первых утвердили делегацию для подписания Союзного договора. Мы ратифицировали этот Союзный договор в Верховном Совете, хотя и без большого энтузиазма. Мы осознавали грозящую опасность. И при всех противоречиях, которые существовали между разными политическими взглядами наших депутатов в Верховном Совете, мы ратифицировали Договор и создали соответствующую комиссию для его подписания. Но, к сожалению, процесс этот был прерван. Видимо, и политики, и государственные деятели уже отстали от хода времени. И вполне возможно, что августовские события 1991 года имели свою логику, объективный характер. Вполне возможно. Вряд ли мы в ближайшее время и даже годы узнаем всю Правду об этих событиях. Возможно, все это знают лишь Горбачев да Ельцин, возможно, и кто-то еще. Но Правда и в другом - нужна была и конкретная воля конкретных политических деятелей, имевших, опять-таки, конкретные планы, для того, чтобы поставить свои подписи под уничтожение Союзного Государства. Причем, эти планы не обсуждались в парламентах стран, лидеры которых их сочинили и подписали. В общем, для развала Союза нужны были и субъективные действия лидеров. Почему этот "субъективный момент" пришелся как раз на те дни, когда российский спикер находился с официальным визитом в Южной Корее? Здесь для меня тоже вопрос остался вопросом, на который я ответа не получил. Также как и то, почему не забил тревогу Горбачев. Сложно, противоречиво и трудно проходят процессы обретения государственности стран СНГ. В экономике разрушительные процессы разрыва хозяйственных связей возобладали над созидательными. Порой упускается регулирующая сторона управления экономикой в угоду скорейшему броску в свободный рынок. Не учитывается психология населения. Быстрый и легкий переход от плана к рынку невозможен. Люди склонны больше понимать и принимать регулирующую силу Государства, они отвыкли от стихии. Страна уже вышла из пятилеток, и надо больше внимания уделять регулирующей роли Государства, чтобы быть понятней народу. Нужны планы и программы - они есть везде, во всех более или менее благополучных странах. Баланс интересов союзных республик, планировавшийся и утверждавшийся в СССР, нарушен. Баланс интересов стран СНГ проверяется на экономическую и политическую прочность в условиях социальной и социально-политической дезинтеграции Содружества, непрекращающихся военных конфликтов по южному периметру России. Сегодня баланс интересов самой России находится на чаше весов: федерализация и регионализация существенно зависят от общих государственно-образовательных процессов в странах Содружества. Обстановка в них неоднотипна, но наше отношение к ним должно исходить из равноправия, традиционного сотрудничества, государственных интересов России, необходимости защиты наших соотечественников (русскоговорящего населения) в этих странах. Множество договоров и соглашений, в том числе на парламентском уровне, уже связывает новое Содружество. Возникают даже службы, совместно рассматривающие вопросы, решение которых нейтрализует до некоторой степени очаги напряженности и конфликтности. Конфликты и компромиссы как новое явление органически входят в арсенал политических решений Содружества. III. Какая власть нужна России? Поиск здравого смысла В "Капитанской дочке" Пушкин-правовед, окончивший Царскосельский лицей гуманитарно-юридического направления, рядом с вещими словами "Не приведи Бог увидеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!" сформулировал авторскую позицию здравого правового смысла. Стране, борющейся за утверждение правопорядка, восстановление присущих россиянам качеств: честности, достоинства, соблюдения законности и справедливости, - приходится осознавать, что именно такого смысла нам сплошь и рядом не хватало. Попытки утвердить правопорядок неправовым подходом - еще одна наша, чисто российская черта. Долгие годы в большевистской стране властвовал принцип доминирования общества над человеком. Такой принцип давал привилегии группе лиц, сплотившейся вокруг госаппарата. Была чудовищная зависимость местных властей от центра и от отношений со столицей. Развитие народного хозяйства, судьбы людей - все решалось субъективно. В рамках теории разделения властей видится поиск смысла и форм государственности, ориентированных на объективную, правовую основу, на господство закона. Основополагающий принцип демократии: "власть отстаивает только закон" стал ориентиром парламентской деятельности. За всю историю Россия не знала столь интенсивного по принятию законов периода... Парламентом приняты как хорошие, так и недостаточно продуманные и проработанные законы. Сегодня мы - свидетели последствий действий этих законов. Они разные. Пресса и сам Парламент дают им оценки. Однако слабо мы извлекаем уроки из противоречивых процессов переходного периода, слабо учитываем мироощущение поколения, прошедшего Перестройку и не уважающего порядок и законы. Крайне важно воспитывать привыкание к законам как норме жизни. Положение: "Закон как норма жизни" еще не гарантирует, что законодательно можно ввести и укрепить традиции. Важнее здесь видеть другое: как законом закрепить те явления, которые выработались как норма жизни. Особенно это важно для сферы складывающихся рыночных отношений. Господство закона и есть главное условие разделения властей с четкими критериями пределов каждой ветви власти. Господство закона способствует благосостоянию народа. Власть закона при независимых ветвях власти дает больше гарантий справедливости, чем господство человека. Последовательное проведение в жизнь принципа господства закона утверждает равенство возможностей для каждого гражданина, и это равенство защищает закон, соблюдение которого контролируют независимые судебная власть и "четвертая власть" - пресса; так воспитывается в обществе уважение к закону. Тревожит меня и запаздывание с принятием новой Конституции. Слишком сложна обстановка и многое упирается в Конституцию. Объективно сложившийся путь: сначала закон, договор, потом Конституция тормозит дело, мешает ему. Более плодотворен законотворческий процесс, когда конституционность в закон закладывается при действующей Конституции. Сейчас как никогда важен здравый смысл; здравый политический смысл - надо быть политиком; здравый экономический смысл - надо быть экономистом; здравый правовой смысл - надо быть юристом. Конечно, в нашей политике важно ориентироваться на центр. В этом сегодня (да и всегда) заключается здравый политический смысл власти. Очень важно вокруг центра сплачивать блоки от левых и правых сил, добиваясь баланса власти, равновесия в обществе, четкости процедур поддержания власти, патриотического единения людей. Но тем не менее периферия, провинция, определит успех или неуспех нашей реформаторской политики. Это произойдет потому, что именно периферия, регионы и определяют "центр", наполняют здравомыслием и работоспособностью властные институты, провинция составляет большинство народа, в провинции больше центристски настроенных людей. Из глубин национальной психологии и истории, самобытности государственной линии русского народа поднимаются сегодня чаяния людей, объединенных многовековой историей, сумевшей создать высокий интеллектуальный уровень народа, в кровном желании сохранить общую мораль и нравственность, сделавших Московскую Русь великой Россией. Институт государственности возрождал Россию всякий раз после "смутных времен" и иноземных нашествий, гражданской войны и двух отечественных войн. И сейчас, на грани выживания и мрака неизвестности, национальная общность каждого народа России должна стать базой, общей основой для выхода из политико-экономического тупика, усугубляемого моральным кризисом. Подобно тому, как разделение властей укрепляет каждую ветвь власти, так и укрепление каждой национальной общности, национальной самобытности, национальной традиции должно работать на укрепление новой Российской Федерации, объединяющей вокруг русского народа четкую, ясную общность всех, кто борется сегодня за укрепление властных, государственных начал. Но нужны сегодня властные начала, которые служили бы свободе личности, находящейся под надежной защитой Конституции, конституционных институтов, Государства. Сильная Русь с самобытными республиками, областями и краями - это и есть путь к тому, чтобы каждый гражданин России чувствовал себя самим собой на своей родине. Многонациональный характер власти нацелен на мир народов, снятие последствий неототалитарного режима, созданных им напряженностей. Переход от единства власти к разделению властей в области национальных отношений испытывает самые сильные кризисные напряжения и знаменует собой переход от тоталитаризма к демократии. Под напором лавины новых сведений, обрушившихся на нашего человека со страниц печати, с экранов телевизоров, начался, но еще не завершился процесс переосмысления не только отдельным человеком, но и обществом идеологии бытия. Возврат в русло достижений мировой цивилизации требует "переварить", переосмыслить свои позиции в обществе. Здесь нужна разработанная программа действий на 3-4 года. Программа, отсчет которой можно вести от подписания Федеративного договора. Для такой программы договор дал контуры, направления. Стратегия и тактика действий по определению места национальных республик в конституционно-демократической модели Федерации и создание на таком пути эффективного, единого Государства - самый трудный участок государственного строительства, усугубляемого не особенно грамотным теоретизированием целой группы общественно-политических деятелей относительно разделения России на десятки частей, их затянувшимися размышлениями по острым вопросам, вносящим излишнюю напряженность в общество. Но это, собственно, единственный путь создания той России, в которой отдельный гражданин будет иметь подлинную индивидуальность, истинную возможность быть свободным, что мыслимо лишь при условии разделения властей. Не следует забывать, что отнюдь не с петровских времен, но еще с ХII-ХIII столетий Россия была тесно связана экономически, политически, культурно с Европой и с Востоком, не теряя при этом своей национальной индивидуальности. Трудными путями устанавливала Россия основы законодательства и в итоге накопила "Свод законов Российской империи" в 6 томах. Это большая юридическая культура и большой труд российских юристов. Знакомство с этими законами лишний раз подтверждает, сколь тщательно работали российские законодатели. Исполнительная власть при всей своей бюрократичности достигла высокой степени эффективности, и в опыте дореволюционного чиновничества есть то, что изучать полезно и сегодня. Судебная власть после известной реформы 1864 года сформировала суд и адвокатуру, основанные на органическом соединении опыта цивилизации и российских традиций, оставивших заметный след в истории судебной власти. Крупные русские ученые еще в XIX веке прошли через увлечение марксизмом, но сумели переосмыслить накопленные знания, отказались от догматического учения. Умение переосмыслить, пожалуй, самая ценная черта ученого, политика. Туган-Барановский и Бердяев, Булгаков и Струве своевременно разглядели неперспективность марксистского пути для России. Требуют своего основательного изучения глубокие и оригинальные идеи Ивана Ильина, несправедливо "забытого" общественной мыслью. В рамках теории разделения властей мы не можем упустить предупреждения, которые делали оппоненты марксизма. Это важно для понимания сегодняшей ситуации, когда мы только спустя 75 лет выходим на новый виток цивилизации, в то время как зарубежная ветвь русской культуры продолжала великие традиции золотого и серебряного века. Сегодня взгляд в сторону росийского здравого смысла охватывает провинцию, подкрепляется возвращением свободы совести, исторической памяти, национальной культуры - необходимых условий для возрождения России. Парламентаризм, парламент и демократия Парламентаризм есть система государственного устройства, при которой парламент играет преобладающую роль не только в качестве законодательного органа, но и в качестве органа верховного контроля над исполнительной властью. Парламентаризм существует не во всех конституционных странах. В странах мира парламент в своем развитии прошел поучительную и интересную историю. Он стал главным органом политической жизни многих стран Европы и Америки. В разных Государствах в силу местных и исторически сложившихся условий парламент занимается разными проблемами. По Брокгаузу и Ефрону, Британский парламент, знать о котором, на мой взгляд, следует каждому, кого интересует проблема власти, не связан никакой конституцией, обладает полнотой власти, которой нет у других европейских парламентов. Парламент может не только изменять обыкновенные законы Государства, но, по словам Блэкстона, "может изменить все государственное устройство и создать новое, даже пересоздать самого себя; он может все сделать, что не выходит из пределов возможного, и что сделано парламентом, того не может уничтожить никакая власть на Земле". По известному афоризму он не может только "из женщины сделать мужчину, и обратно". Парламент входит в мельчайшие местные интересы, и тогда расширение местного самоуправления сужает сферу деятельности парламента. Проблема парламента России важна для будущего страны. Потому-то и нужен закон о парламенте. Нужны Законы, четко регламентирующие границы парламентской деятельности, права и обязанности депутатов, комиссий и фракций, привилегии, которыми должны пользоваться избранники народа. Избиратели должны знать, что их защитники материально защищены от невзгод, какие доходы они имеют. Парламентская власть обязана быть сильной, твердой, защищенной. Меня радует, как на глазах растут люди, отдающие себя политике, те, чьими силами укрепляется парламентаризм в России. Пресса в лице телевидения и радио постоянно показывает их. Скажу откровенно, что приятно слушать продуманные, конструктивные выступления лидеров оппозиции в парламенте. Без парламента демократия вряд ли уцелеет. Но одновременно меня продолжает тревожить некомпетентность парламентариев, неподготовленность выступлений, спонтанность реплик, вопросов, низкая дисциплина депутатов. Мне нравится мысль о том, что демократия начинается с парламента, хотя на самом деле истоки демократии в мыслях и чаяниях народа. На протяжении многих столетий отшлифовывались функции парламента. Их можно в самой общей форме свести к следующему. В парламенте представляет свои интересы большинство социальных слоев, и в этом смысле парламент является реальным представительным органом. В парламенте находят свое разрешение различные социальные конфликты (групповые, классовые, национальные), возникающие в результате столкновения социальных интересов различной направленности, и в этом смысле парламент есть публично открытая сфера улаживания конфликтов. Парламент в системе организации государственной власти является противовесом деятельности исполнительной власти, и эта его функция реализуется в трех основных видах: а) публичного контроля над расходованием государственных средств; б) установления законодательных рамок деятельности правительства и публичного контроля над законностью деятельности правительства; в) публичного контроля над составом правительства (кадровая политика). По своей сути парламент объективно стимулирует развитие многопартийности - в этом внешне он как бы порождает свою собственную неустойчивость, но на деле это не так. Многопартийность - это защитный механизм от наступления авторитаризма, угрозы, исходящей, как правило, от исполнительной власти. Парламент является целью борьбы различных организованных политических групп и той ареной, где борьба за избирателя превращается в борьбу за реализацию политических программ, но - на демократической основе. В условиях нестабильности политической системы, всей политической жизни и общего кризиса власти парламент выступает в качестве стабилизирующего фактора, смягчающего изменения политического курса, проводимого правительством. Более того, не только к президенту, и даже не столько к президенту, сколько к парламенту, обращены в России взоры простых бедствующих людей. Это - факт, и от него никуда не уйдешь, нравится это или не нравится. Парламент берет на себя в критический момент ответственность за принимаемые политико-стратегические решения. Парламент призван снимать напряженность экономических, межэтнических, военных конфликтов и иных противоречий, сопряженных с ростом новой системы власти и управления. Согласно положению конституций демократических стран парламент - общенациональное представительное учреждение - является верховным законодательным органом Государства. Роль и место парламента в системе высших государственных органов невозможно определить без понимания самой сущности парламентаризма как общественно-политического явления. Парламентаризм представляет собой особую систему отношений и руководства обществом со стороны Государства, в которой, при разделении законодательного и исполнительного труда, парламент занимает особо привилегированное положение. Суть разделения законодательного и исполнительного труда заключается в том, что члены парламента, во-первых, принимают законы, во-вторых, вправе контролировать их исполнение, в то время, как правительство и другие исполнительные органы претворяют их в жизнь, и - неукоснительно. Это и есть демократия в действии. В демократическом Государстве отказ правительства, члена правительства повиноваться требованиям парламента влечет не только его отставку, но и политическую смерть, если не уголовное наказание. М. Полторанину сие неизвестно - да и откуда это знать "партийному редактору", привыкшему повиноваться "вождю"? Парламент и парламентаризм - близкие друг другу понятия, поскольку основой парламентаризма является парламент, наделенный адекватными полномочиями. В то же время парламентаризм выражает высшее (но далеко не всегда наличествующее) качество парламента. Парламентаризм не может существовать вне парламента, в то время как наличие высшего представительного органа в стране не позволяет автоматически говорить о парламентаризме. Классический пример: наша семидесятилетняя история, когда вроде бы и был парламент - представительный орган власти, но бал правила государственная партия и ее функционеры. Кстати, не случайно в 1986-1989 годах стал звучать лозунг: "Вся власть - Советам!" из уст ныне известных лиц, которые теперь выступают с позиций отрицания какой бы то ни было представительной власти. Уже тогда я выдвинул концепцию муниципализации Советов, предполагавшую их упорядочение в соответствии с вековым опытом, традициями и рационализмом, а не их возвеличение или отрицание. Понятие "Совет" - это не идеологическое понятие, оно нейтрально и выражает лишь традицию народа. На Западе - коммуна, никто не боится слов, понятий; глупость какая-то - объявить войну Советам. Одним из главных признаков парламентаризма является контроль парламента над деятельностью правительства. В разных странах этот контроль осуществляется по-разному, но, независимо от его форм, он является юридическим выражением парламентаризма, и именно в нем заключается привилегированное положение парламента. Следует также отметить, что парламент представляет собой не только высший представительный и законодательный орган, но и своеобразную арену легальной борьбы партий, поскольку интересы различных социальных групп в той или иной степени находят в парламенте свое отражение. На всем протяжении своего существования место парламента в системе гражданского общества, в стуктуре высших государственных институтов неоднократно менялось. В период ломки и ликвидации феодальных порядков и становления нового строя, основанного на частном праве, парламент занимал центральное место в системе управления Государством. В дальнейшем в связи с усложнением управления Государством и возрастанием количества законодательных актов парламент был вынужден часть своих полномочий делегировать правительственным учреждениям, с одной стороны, а с другой - перестроить свою деятельность, сосредоточив основной объем работы в структурных подразделениях (в комитетах и комиссиях). За что, кстати, неоднократно подвергался критике со стороны как ученых, так и некоторых политических деятелей, заявляющих об упадке парламентаризма. Надо отметить и следующую особенность: относительная самостоятельность парламентаризма по отношению к правительствам не является стабильной - она то возрастает, то понижается, что во многом обусловливается конкретным соотношением политических сил в стране в тот или иной период, иногда появлением сильного и одаренного, часто харизматического, лидера, склонного к популистским лозунгам и демагогии. Европейские парламенты (и парламентаризм), пережив кризис 20-х - 30-х годов, существенно перестроив свою работу, сумели приспособиться к новым условиям. И, если в настоящее время однозначно утверждать идею о якобы приоритетной роли парламента в системе высших государственных органов можно лишь с некоторыми оговорками, то и утверждать обратное - незначительность роли парламента и отмирание системы парламентаризма - было бы по меньшей мере несерьезно, смехотворно. У нас проблема гораздо сложнее - Россия не имеет опыта парламентаризма. Хотя можно сослаться на разного рода "парламенты": боярские и земские думы, вече, государственные советы, Сенат и учредительные собрания, вплоть до ВЦИКа, Съезды депутатов, наконец, после 1936 года - на Верховные Советы, и снова, с 1990 года, на возрожденный Съезд народных депутатов - удивительное создание... Поэтому возникает необходимость специально осветить место парламента в политической системе общества, во всем политическом процессе и, основываясь на этом понимании, - его положение как одного из высших органов государственной власти. При этом, безусловно, необходимо учитывать два корректирующих момента, а именно: во-первых, двухступенчатую организацию Российского Парламента, во-вторых, его положение в условиях общего кризиса власти в Государстве. Парламент и оппозиция демократия заинтересована в сильном парламенте, важнейшем гаранте против тоталитарных поползновений исполнительной власти - с одной стороны, и анархий - с другой. Но при этом необходимы законодательно закрепленные права оппозиции. Во всех законах о средствах массовой информации, о свободе совести просматриваются статьи об оппозиции. Но все по крохам. Демократический плюрализм исходит из того, что узаконить действия оппозиции надо. В цивилизованных странах оппозиция сегодня - завтра власть. Узаконенное положение об оппозиции приведет к гражданскому миру, а миротворческая деятельность парламента исходит из законных прав и обязанностей оппозиции. Общеизвестно, что современный парламентаризм развивался в европейских странах в период их перехода от военной, варварской, непосредственной демократии к представительству самостоятельного частного интереса различных формирующихся социальных слоев и групп, имеющих обособленную собственность: рыцарских орденов, купеческих гильдий, ремесленных цехов, различных корпораций. С этой точки зрения парламент есть форма институционализации процесса демократии, то есть придание последней культурной или, как сейчас принято говорить, цивилизованной формы. Поэтому и сегодня вполне обоснованно звучат слова известного русского политического деятеля и ученого-юриста Ю.Н. Чичерина: "Парламентское правление служит признаком политической зрелости народа". Строго говоря, развитие парламента невозможно вне рамок и условий парламентаризма как более широкого культурного явления, то есть системы правовых, моральных и политических норм, традиций, "правил игры" различного уровня, вырабатываемых либо в результате практики применения формальной стороны демократии, либо в результате заимствования. Сам парламент лишь институционально возглавляет эту систему, однако без него как оригинальным способом организованного государственного органа само развитие демократии, придание ей именно цивилизованного вида, по-видимому, невозможно. Проблема демократизации Государства, власти сводится, коротко говоря, к праву меньшинства высказывать свое мнение, в том числе в ходе парламентских прений или дебатов. В условиях Российской Федерации культивировать это право - значит защищать ростки нового. Часто оно рождается и поддерживается меньшинством и только потом завоевывает себе сторонников. Вот почему парламент думает над правами оппозиции, видя в этом демократическую основу работы, сущность парламентаризма. Нужно принимать специальный закон, "встраивающий" оппозицию в систему государственной власти. Технология парламентской демократии, как правило, реализуется на плюрализме трех главных составляющих: "центра", сил - левее "центра" и сил - правее "центра". Это - аксиома. Авторитет власти демократического парламента, выработанными законами определяющий жизнедеятельность общества, набирает силу в том случае, если учитывает чаяния большинства народа. Парламент теряет ее, когда правая или левая оппозиция "уводит" проблему в круг своих интересов. Размышляя о власти, думаю о необходимости подчинения общества единой воле, о регулировании отношений между людьми, связанными жизнью в обществе. Размышления о власти - это одновременно и думы об оппозиции. Тот факт, что в России не существует официальной оппозиции структурам власти объясняется тем, что на протяжении 70 лет советской власти оппозиция в стране могла существовать лишь в двух формах - это диссидентство и обсуждения "на кухне". Вопрос об оппозиции - вопрос будущего России. Оппозиция представляет собой в потенции большую созидательную силу, но может стать и силой разрушительной. Она нужна как яд в лекарствах, в медицине... Оппозиция - проблема инакомыслия, свободы слова, плюрализма, демократии и цивилизации. Научная, митинговая, политическая полемика очищающе действует на общество. Нет полемики, и начинается застой. Оппозиция должна быть сильной слева, но не менее слабой и справа. Очищение центра необходимо обществу, не менее важно и для парламента. Крайности должны подкреплять позиции "центра", на которых твердо стоит парламент. Парламентская оппозиция и ее политическое продолжение в обществе в виде партий, движений, фондов, в виде оппозиционной прессы представляет собой демократическую альтернативу действующей власти, - так принято во многих двупартийных странах, и здесь можно видеть укрепление в стране демократии. Политика действенна, пока сохраняется оппозиция. Оппозиция всегда стремится к власти. И это естественно. Оппозиция приходит к власти, но оппозиция в цивилизованном обществе конструктивно работает с той властью, на смену которой стремится прийти. Для российского парламента это новый процесс. Важно определить, насколько он жизненен и велики ли его животворные начала. Цель атаки оппозиции ясна - это активно действующая власть. Смена власти, этот естественный в обществе процесс, происходит двумя путями. Узурпация (насильстенное взятие власти) или получение власти парламенстким голосованием из рук народа. Поучителен опыт зарубежных стран, где история развития насчитывает не один десяток лет. В Великобритании теневой кабинет, имеющий сегодня 18 мест, официально существует с начала ХХ века. Члены правящей партии проводят консультации с членами теневого кабинета. В США президент встречается с лидерами меньшинства сената и палаты представителей. Нельзя недооценивать пользу такого контакта с оппозицией - это дает возможность лучше узнать, а иногда и понять позицию идейного противника. Но в этих странах оппозиция действует на основе "партийного" принципа, то есть лидеры страны относятся к одной партии, а оппозиция - к другой. Без оппозиции принципиально невозможна демократия. В России же почти все руководство оказалось в одночасье "беспартийным", а в стране официально существует большое количество партий, многие из которых, объединяя незначительное количество людей, занимаются лишь политической саморекламой, пропагандой и лоббированием в борьбе за решение какой-то одной политической, производственно-хозяйственной или социальной проблемы. Парламент и лоббисты Итак, какую же форму приобретает оппозиция в наши дни? Кроме какого-то противодействия принимаемым решениям изнутри, "внутренней" оппозиции, в структурах власти существует еще прямое, негативное лоббирование. Прямое, так как заинтересованные в принятии каких-либо решений добиваются или стараются добиться решений прямым давлением, без посредников. Термин "железный треугольник", используемый в американской терминологии, применим и к нашей действительности, когда при принятии решения или закона сотрудничают три стороны: занимающиеся данной проблемой законодатели, соответствующее ведомство и лоббисты (в нашем случае сами заинтересованные в том или ином исходе дела). Но нам важно учесть, что в других странах издавна существуют законы, регулирующие лоббизм. Так, например, в США по закону 1946 года все лоббисты должны быть зарегистрированы с указанием той организации, которую они представляют. Американский закон 1987 года запрещает заниматься лоббизмом в учреждении тем, кто уволился из этого учредения меньше года тому назад, так как знание профессиональных тайн (в парламенте это может быть знание процедуры принятия законов, знание организационной структуры парламента) может быть использовано на благо какого-то круга лиц. У нас такие законы пока не приняты, что дает лоббистам большую свободу действий. На местах в наших условиях лоббизм принимает форму простого подкупа должностных лиц, а в центральных структурах власти подчас приводит к принятию неконституционных решений. Итак, постараемся разобраться, что собой представляет это явление. Американцы сталкиваются с таким явлением, как давление на конгресс. Уже начиная с конгресса первого созыва законодательные органы отдельных штатов направляли сенаторам послания с инструкциями, как им следует действовать, чтобы принести больше пользы и выгоды тому или иному штату. Президент США иногда оказывает поддержку сенатору, представителю своей партии. Из всех форм давления на конгресс ни одна не имела столь широкого освещения, как лоббизм. Кто такой лоббист? В широком смысле слова лоббист обычно неразрывно связан с понятием "группа давления" - организация или человек, целью деятельности которых является влияние на принятие решений конгрессом, законодательными органами штатов и правительственными организациями. В более узком смысле лоббист - это человек, который от имени другого лица, часто за плату, старается оказать влияние на ход законодательства через прямой контакт с законодателями. Лоббизм - термин, применимый к деятельности групп давления. Эта деятельность включает в себя снабжение законодателей информацией, прямо направленной на убеждение действовать против каких-либо решений, пропаганду или угрозы лишить поддержки на выборах. Группы по интересам пользуются такими методами, как контакт с законодателями, но значение термина "лоббирование" относится и к этим действиям. В США усиление экономической стабилизации и правительственного контроля за частной экономической деятельностью привело к возникновению "агрессивного лоббирования". Группа давления - любая группа лиц или организация, которая через убеждение, пропаганду или иные методы воздействия регулярно пытается оказать влияние на решения центральных властей. Представители таких групп, деятельность которых направлена на давление на законодателей, называются лоббистами. Группы давления бывают разных типов. Секционные и региональные группы добиваются принятия решений, выгодных для их собственных сфер. Такие группы могут также мешать принятию тех программ и законов, которые были бы благоприятными для других заинтересованных лиц, а их сферам приносили бы вред. Среди наиболее распространенных сфер деятельности групп давления находятся: сельское хозяйство, трудовое законодательство, промышленность. Оказание влияния на законодателей не является единственной деятельностью групп давления. Эти группы стараются различными способами создать себе хорошую репутацию. Они создают и развивают программы политического действия, направленные на усиление политической осведомленности общества. В американской политической жизни группы давления играют большую роль, а законодатели являются легкими мишенями для лоббистов, что объясняется такими характеристиками политической жизни США, как сама политическая структура и неорганизованность политических партий. В нашей парламентской практике мы начинаем сталкиваться с подобными явлениями, часто негативными, изучение которых помогает в работе практическому политику. Парламент и рыночная экономика Достаточно давно была изучена связь демократии и рыночной экономики. Но не менее прочная связь существует между парламентом и экономикой. Позволю одно сравнение. Цена товара на современном рынке отражает воздействие многих факторов, учесть которые в плановом порядке принципиально невозможно. Механизмом, регулирующим изменение цены товара, является биржа, на которой все факторы, влияющие на образование цены товара, складываются воедино и, следовательно, не разрушают экономическую систему. А сам процесс определения цены на бирже носит характер достаточно жесткой борьбы, и не будь самой биржи - перекинулся бы на всю экономическую систему. Но, собственно говоря, парламент играет для политической системы, политической жизни ту же самую роль, что и биржа в экономическом процессе. Именно в парламенте происходит учет изменений, влияющих на политическое решение. Правительство при этом принципиально не в состоянии учесть все факторы, влияющие на политическое решение, на выработку государственного курса. Раскоординированность всех политических групп в этом процессе приводит с неизбежностью к хаосу и нестабильности в политике, к возможным принципиальным изменениям основных направлений развития Государства. А политическая нестабильность, как мы все уже прекрасно знаем, влияет и на экономику, заставляя производителя сворачивать производство, порой варварски, безжалостно разрушается ценное и ранее созданное, порождая в конечном итоге стагнацию всей экономической системы. Парламент же отводит удары формирования политического решения от всей политической системы, фактически спасая ее от разрушения. И сравнение парламента и биржи как необходимых элементов соответственно политической и экономической системы - не только метафора. Дело в том, что и парламент, и биржа способны развиваться в таких условиях, основным фактором которых является сочетание различных форм собственности, рыночных и государственных механизмов (то есть "смешанная экономика", социально-ориентированный" рынок). Но, являясь результатом развития рыночных принципов, парламент и биржа одновременно являются институтами, которые стабилизируют и даже в определенном смысле инициируют это развитие. В обществе, где такие рыночные механизмы отсутствуют и нет намерения создать институт частной собственности, представительный орган власти, "представляя" все общество, не является фактически парламентом. Примеры нашей недавней истории еще слишком показательны, чтобы возникла необходимость их лишний раз приводить. Профессионализм парламента Высокий уровень компетентности и профессионализма - вот чем должны обладать властные структуры, взявшиеся за радикальные реформы. Для создания рыночного хозяйства необходимы в первую очередь, два фактора: частная собственность и выборы профессионального парламента. Создание профессионального парламента кропотливая, терпеливая работа не одного года, не одной выборной кампании. Вряд ли можно сформировать компетентный профессиональный парламент путем одних только перевыборов состава Верховного Совета Российской Федерации. По мировым стандартам уровень российского профессионализма все еще недостаточен. Это можно объяснить незначительным удельным весом юристов, политологов, социологов, экономистов в "Белом доме". Однако, на лицо рост профессионализма депутатского корпуса в Верховном Совете на протяжении последних двух лет. Мы ведь ни разу не ставили вопрос: что такое профессиональный парламент? Кто готовит парламентариев? У нас их выбирает народ на выборах из наиболее активных на политической арене. Однако, чтобы парламент по мировым меркам стал профессиональным законодательным органом, мы критическими методами должны регламентировать его деятельность. Выборы депутата народом - одно. Узаконенная система профессиональных требований к парламентарию, строго определенный статус члена парламента - другое. Во всех европейских странах демократической ориентации с рыночной экономикой роль парламента состоит в формировании и поддержании правовой, законодательной базы рынка, механизмов реализации рыночного хозяйства. Легко понять, почему в парламентах Запада работают в основном профессионалы-экономисты, юристы, политологи. Неравномерно распределяется в парламенте "нагрузка" на парламентариев. Селекция парламентариев этих двух лет поучительна. Мы порой не задумываемся над тем, кто ушел, кого "ушли", кто выдвинулся. Вперед идет тот, кто работает, хотя в целом депутатская деятельность не имеет четких критериев оценки и может свестись к минимуму личных затрат депутатского труда при полном отсутствии ответственности. Сегодня мандат депутата дает достаточное количество узаконенных, а еще больше скрытых привилегий. Отсюда естественное стремление стать депутатом. Вопрос о привилегиях - один из раздражающих вопросов. Воспитанные на уравнительн