Знаменитое
утверждение
Пушкина: «Гений и злодейство несовместны», – вложенное им в
уста
Моцарта, нуждается в одной поправке.Когда мой шеф по Горному журналу заместитель министра цветной металлургии СССР Василий Федорович Федоров вернулся с Кубы, куда был командирован в качестве экономического советника Эрнесто Че Гевары, ведавшего в то время кубинской промышленностью, и я поинтересовался, что за человек этот ближайший сподвижник Фиделя, Василий Федорович ответил мне одним-единственным словом: «Революционер». Я пытался задавать еще какие то вопросы – умный Гевара или так себе, добрый или злой, обладает чувством юмора или нет, и так далее. Но Василий Федорович только пожимал плечами и повторял: «Он революционер».
Разговор этот припомнился мне, когда я прочел книгу Эдварда Радзинского о Сталине и посмотрел его же телепередачу «Загадки Сталина. Версии биографии».
В действительности, все кровавые загадки, задававшиеся Вождем и Учителем на протяжении полувека, имеют одну универсальную разгадку: подобно римлянину Катилине, французу Робеспьеру, нашему Ленину, Сталин был революционером не по должности, а по душе. А версии типа той, что он страдал манией преследования, ничего не могут к этому добавить, поскольку даже самый здоровый революционер стоит по ту сторону добра и зла. У него другой нравственный критерий – польза или вред для избранной революционной цели, ради которой он готов пожертвовать всем, вплоть до жизни, своей и тем более чужой.
К сожалению, Пушкин ошибся – гений и злодейство могут быть совместны. Когда речь идет о настоящем революционере. Источник
Оглавление