У
Островского в пьесах был купец Дикой и купчиха Кабаниха. У
Горького в
пьесе была купчиха Железнова, а в повести был купец Гордеев. Но такие
выразительные купеческие прозвища и фамилии существовали не только в
классической художественной литературе. Дед одного
из моих друзей, купец первой гильдии, носил фамилию Бушевалов.У купца Бушевалова росли четверо сыновей. К началу Первой Мировой войны двое старших, Александр и Николай, успели вырасти и получить офицерские погоны. Двое младших, Алексей и Михаил – Володькин отец, ушли на фронт рядовыми.
Соответственно, – когда война империалистическая превратилась в войну гражданскую, старшие братья оказались у белых, а младшие у красных.
И вот однажды полковник Доброармии Александр Бушевалов захватил в плен красного комэска Михаила Бушевалова. Захватил, допросил и под честное слово – оружия в руки больше не брать, сохранить свою жизнь для отца с матерью – отпустил домой. В следующую ночь Михаил, разыскав своих конников, вывел их разведанными тропами прямо к братниному штабу. Пленных приказал не брать – лишняя обуза. Выбежавших из штаба порубили шашками, не успевших выбежать забросали гранатами.
Боевой трофей – полковничью саблю с георгиевским бантом на темляке я видел собственными глазами в комнате Володькина отца. Она висела на стенке над диваном, на котором он спал, когда Володька в первый раз меня туда привел. Рядом с диваном, на стуле висел синий бостоновый пиджак с Орденом Красного знамени на лацкане.
2 В то время Володькины родители были уже в разводе. А познакомились они в самом конце Гражданской войны, на бронепоезде, которым Михаил Бушевалов командовал. К моменту Володькиного рождения война была в основном закончена, и жизнь семьи могла бы потечь более спокойно – если б не одна загвоздка. Глава семьи, воспитанный в старообрядческих правилах, и до войны вообще не прикасавшийся к спиртному, – выйдя в отставку, стал к нему прикасаться все больше и больше. Может быть, подобно герою романа Леонида Леонова «Вор», не смог после затянувшейся фронтовой юности приспособиться к жизни на гражданке. Может быть, до него, наконец, дошло, что такое приключилось с его страной и с ним самим в кровавой трясине междоусобицы.
Это теперь я так размышляю. А тогда, подростком, глядя на добытую в боях белогвардейскую саблю, на боевой орден с эмалевым красным знаменем, я не испытывал ничего, кроме восторга и зависти.
К началу Второй Мировой войны Володькин отец был уже так плох, что его, боевого командира, члена ВКП (б) с 1918 года, сняли с воинского учета. Но когда война перешагнула границы нашей страны и немецкие войска стали приближаться к Москве, он сразу же, как и мой отец, ушел в ополчение. И точно так же осенью сорок первого пропал без вести.
К тому времени из всех Бушеваловых Михаил оставался последним. Отца с матерью сгубил сыпняк. Брата Александра порешил он сам. Николая, защищавшего Перекоп и поймавшего там пулю, добили спустившиеся с гор красные партизаны. Алексей, вроде бы самый удачливый, дослужившийся в Красной Армии до комдива, как и все другие комдивы, попал в сталинскую мясорубку.
До таких скверных концов не могли додуматься даже русские классики... Источник
Оглавление