Дело Бродского
по дневнику Лидии
Чуковской
декабрь
1963 — декабрь 1965
8/Х 64 Переделкино
Вернулась — после третьей — вторая ахматовская осень: тепло, синее небо, пышные,
сквозные леса. Это было так явственно, так прекрасно, что я ехала
по шоссе в
Переделкино с редким светом в душе, будто и меня осенило золотом и синевой.
Приехав, по листьям, под синим небом, помчалась в Дом Творчества к Оксману,
узнать, не прочитал ли он уже мою рукопись?
В коридоре я встретила Л.Н. Радищева, что тоже меня как-то развеселило.
Но Юлиан Григорьевич встретил меня мрачно и сухо, без обычных приветствий.
Приезжал Ильин25, вручил ему повестку, что в 3 ч дня в Союзе будет разбираться
вопрос о его недостойном поведении.
Я уговорила его выйти на 20-м погулять. Он был возбужден. На улице мы сразу
встретили К.И. Я ему сказала.
Он с ходу стал давать ЮГ советы, совершенно
неподходящие к случаю.
Пошли к Дому Творчества — Ю.Г. было пора собираться. Прибыла заранее заказанная
машина...
Мы с дедом побрели домой. Я понимала, что вечером К.И. нельзя пускать в Дом
Творчества — иначе он не будет спать.
Но сама я, конечно, пошла.
Его исключили единогласно.
Читался материал из папки
КГБ.
Причем
КГБ от преследования отказывается (нет
оснований); но его должна съесть “общественность”.
С бешеными речами выступали матерые палачи:
Софронов,
В. Кожевников. Лучше
других —
Чаковский.
Федин прислал письмо, что по болезни приехать не может, но
присоединяется к решению исключить. То же —
Сурков.
Источник
Поэтический
мордобой
российской и украинской интеллигенции
Бродский Иосиф.
О
Серёже Довлатове
Литература