Анатолий Клёсов

На пятом курсе химфака и потом, работая над диссертацией, я довольно часто проводил ночи в лаборатории. Это не запрещалось, но особо и не поощрялось. Но было удобно, поскольку сильно повышало производительность работы, как тогда казалось. Прибор прогрет, вошел в режим, и можно проводить опыт за опытом, десятками и сотнями, практически на автопилоте. И разговорами никто не отвлекает.

Пока прибор - рН-стат или спектрофотометр - пишет кривую, я обрабатываю предыдущую, рассчитываю скорости реакции, константы скоростей, температурные или рН- зависимости скоростей реакций, константы Михаэлиса, которые (с определенными допущениями) характеризуют физическое взаимодействие фермента с реагентом, на которое фермент действует. В биохимии такой реагент называется субстратом. Ночь пролетает незаметно, только сел - уже и утро. Только щетина выдаёт.

И вот сижу как-то после полуночи за столом в своей 408-й комнате корпуса А в МГУ, тишина, вокруг ни души. Постукиваю по клавишам электрического калькулятора размером с хорошую пишущую машинку, который по старинке мы называли арифмометром. Маленьких батарейных тогда у нас еще не было, они появились только в начале 1970-х. И вдруг ощущаю, что кто-то взбирается по моей ноге, цепляясь за штанину. Вскочил и с омерзением вижу - с ноги соскочила крыса, и - бежать. Бежать - это крыса.

Я схватил со стола длинную деревянную линейку и пустился вдогонку, беспорядочно шлепая линейкой по полу. Крыса выскочила из лаборатории в длинный коридор и с большой скоростью засеменила от меня по линолеуму. Я продолжаю бежать за ней, вымещая в ударах (пока по полу) мщение за то содрогание, что ощутил минуту назад.

И натыкаюсь на малого в белом халате, который одним движением сачком подхватывает эту крысу, приговаривая, что, мол, крыска, что с тобой, куда ты подевалась, сбежала, бедненькая. - Ничего себе, бедненькая, говорю, чуть меня живьем не сожрала. Распустили животных, понимаешь, бегают как у себя дома. К тому же по ночам. Нервную систему расшатывают.

2

Я-то сам с лабораторными животными никогда не работал. В Гарвардском университете мои сотрудники работали с хомяками. А в компании Pro-Pharmaceuticals, где я разрабатывал (и продолжаю разрабатывать) антираковые лекарства, мы испытывали препараты на мышах, крысах и собаках, но никогда сами. Это за нас делали специализированные компании. Так вот, к крысам я не привык и уже, видимо, не привыкну. Но особо не жалею.

Да, о хомяках. В Гарвардском университете я изучал биохимию алкоголизма. И не только изучал, но и разрабатывал лекарственный препарат для "отбивания желания" к алкоголю. Идея было довольно простой, как и положено хорошей идее. Существуют же препараты, отбивающие у людей охоту есть. Проглотил таблетку - аппетит пропал. Есть не хочется. А что если - проглотил таблетку, и пропало желание опрокинуть рюмку. Почему нет?

Оказалось, что для изучения алкоголизма на животных лучше всего подходят хомяки. Точнее, их лабораторная линия - сирийские золотистые хомячки (Syrian golden hamsters). На самом деле, классической моделью для изучения влияния алкоголя на животных является особая линия крыс - AP rats.

AP - это alcohol preferred, или - "предпочитающие алкоголь". Это - в отличие от NP rats ("не предпочитающие"), которые и представляют все множество обычных крыс. Нормальная крыса спирт не пьет, даже разбавленный.

Собственно, о разбавленном только и речь. Если посадить крысу в клетку с двумя бутылочками, в одной - вода, в другой - спиртное, то крыса, только обнюхав, отпрыгивает от спиртного и пьёт исключительно воду. Пить алкоголь ее не заставить и под страхом смерти, буквально. Этого можно добиться (не всегда) только ломкой крысиной психики. А именно, убрав воду из клетки и оставив спиртное.

Многие крысы погибают от жажды, так и не притронувшись к алкоголю. Но некоторые "ломаются" и на грани смерти начинают пить отвратительную жидкость. Их "ставят на ноги" и получают потомство, которое опять повергают тому же безжалостному испытанию. В итоге ряда поколений и получают АР крыс. Их предоставляет Национальный Институт здоровья США (аналог Минздрава в Союзе) для научных исследований соответствующего профиля.

Хомяки, напротив, прирожденные алкоголики. Дай хомяку две упомянутые бутылочки - он тут же присосется к спиртному без малейших раздумий. В пересчете на вес человека, хомяк выпивает в день два ящика вина. Потом я расскажу, как работа с хомяками помогла нам разработать прототип лекарства от алкоголизма. Прототип - потому что идея ясна, препарат создан, но все еще проходит испытания. В продаже его еще нет.

Оглавление

www.pseudology.org