Анатолий Клёсов
Капустин
Яр - ракетный полигон и космодром. Начало полигону было положено в 1947
году. Наша семья прибыла туда через восемь лет, в 1955-м. В том же 1955-м из
Кап-Яра отпочковался космодром в Тюра-Таме, больше известный под названием
Байконур. Из Кап-Яра в марте 1962 года ушел спутник Космос-1, а затем и все
последующие "Космосы", числом более тысячи.
В Кап-Яр часто приезжал полковник ГРУ Пеньковский, и, когда его арестовали (а потом расстреляли за шпионаж в пользу США), нам всем меняли пропуска. К нам в Кап-Яр приезжал Н.С.Хрущев, тогда Предсовмина СССР и первый секретарь ЦК КПСС, и я, школьник, стоял в группе зевак у входа в Дом офицеров, чтобы на него посмотреть, когда он выйдет.
К моему разочарованию, он совершенно не обратил внимания на толпу и даже не взмахнул приветственно рукой. Полностью проигнорировал. Над Кап-Яром 1 мая 1960 года был обнаружен самолет-разведчик У-2, пилотируемый Фрэнсисом Гари Пауэрсом (Francis Gary Powers), который затем "вели" до Свердловска, где и сбили, вызвав последующий крупный конфуз правительства США.
Капустин Яр было "маскировочное" название полигона, так как прямо за военным городком, или 10-й площадкой, находилось совершенно захолустное село под этим названием. По местной легенде, это село получило свое название по имени атамана Капустина, поскольку в нем поначалу жили семьи разбойничавших на Волге ватаг.
А слово Яр произошло от соседнего оврага, в котором по той же легенде разбойники, они же "лихие люди", прятались и делили добычу. Тогда же или позже этот овраг стали называть балкой Смыслина, тоже по имени одного из активных "лихих людей". Собственно, полигон и начался из этой балки, в которой возвели первый стенд огневых испытаний боевых ракет.
В Кап-Яре, военном городе за колючей проволокой, который также назывался Москва-400 (для внешней переписки) и 10-й площадкой (для своих), я прожил десять лет, закончил там школу номер 231 (продолжение нумерации школ Москвы), работал на третьей площадке в КФЛ (в/ч 74322) и оттуда поступил в МГУ.
2
Мой отец, Алексей Иванович Клёсов, в те времена был военным комендантом станции Капустин Яр. На этой станции и я бывал довольно часто, наблюдая её постепенное превращение в крупнейший военный узел, через который непрерывным потоком шла техника.
Довольно обычной картиной на вечернем или утреннем небосклоне Капустина Яра были звездочки, плавно приближающиеся друг к другу и сходящиеся в одну, за чем следовала вспышка. Это не рождались новые или сверхновые, это шли испытания и запуски ракет.
Слова "Капустин Яр" в 1950-х - 1960-х
годах мы не произносили, когда находились за пределами полигона. Это было
табу.
Признаюсь, что до относительно недавнего времени, годов до 1980-х, я
физически не мог произнести эти слова при посторонних. При попытке
произнести эти слова не выговаривались. Работал психологический блок.
В середине 1980-х, после завершения моего девятилетнего невыезда из страны,
приехав в США по научному обмену и явившись в National Research Council в
Вашингтоне, я увидел в принимавшем меня офисе на стене карту Советского
Союза. По выработанной с детства привычке я тут же автоматически перевел
глаза чуть южнее Волгограда, и увидел на карте, на знакомом до боли месте,
красный силуэт ракеты. Рядом надпись - Kapustin Yar.
Еще воспоминание. Во второй половине 1970-х годов мы с
отцом,
который к тому времени покинул Капустин Яр,
ушел в отставку и жил в Сочи (а дослуживал он военным комендантом станции
Сочи, куда его направили из Кап-Яра по причине полученной в пыльных степях
жестокой
астмы и
в благодарность за первые места, которые его комендатура постоянно держала
по Приволжскому военному округу), сидели
у меня в Москве и смотрели телевизор.
Жить отцу оставалось, увы, всего несколько лет, о чем мы тогда и не подозревали. Астма сделала свое дело. Умер он в 59 лет, в самолете, когда самолет набрал высоту и давление в салоне упало. Так вот, по телевизору передавали короткий американский документальный фильм о ложной военной тревоге в центре управления баллистическими ракетами США.
Центр, как помнится, получил неподтвердившееся вскоре сообщение о запуске советских межконтинентальных ракет в сторону США. На экране было видно, как забегали люди в Центре, как синхронно заработали операторы на контрольном пункте, и на центральном табло появилась надпись.
Почти для всех телезрителей эта надпись наверняка ничего не говорила, как она определенно ничего не говорила для работников и режиссеров этой телепередачи. Мало ли какая абракадабра может появиться на табло в американском Центре... Команда какая или шифровка.
Нам с отцом эта надпись говорила очень много. Там крупными буквами
светилось: Kapustin Yar. Это была цель номер один. Мы с отцом переглянулись
и одновременно произнесли что-то вроде того, что хорошо, что нас там уже
нет. Не очень уютно жить в цели номер один.
3
В середине 1960-х Особый отдел Кап-Яра затрясло: у нас, в Союзе, на русском
языке вышел перевод книги
Артура Кларка
(Arthur Clarke)
"Лунная пыль". Один из рассказов начинался так (привожу по памяти): после
запуска искусственного спутника Земли ученые поехали из Капустина Яра
праздновать в Сталинград, отстоящий на 100 километров.
Представляете? Откуда было редакторам и корректорам знать... Понятно, что
Особый отдел не волновало, что о Кап-Яре знают в США. Конечно, знают.
Главное, чтобы не знали свои же граждане. Советский парадокс...
Тогда, естественно, я и представить себе не мог, что через четверть века
Артур Кларк и я
будем членами одной и той же Академии, а точнее, Всемирной Академии наук и
искусств. И когда позже я смотрел нашумевший фильм
Кларка
"Космическая одиссея - 2001" (фильм вышел в 1969 году, и смотрел его я на
Московском кинофестивале в начале 1970-х), тоже представить себе не мог...