Рудольф Андреевич Борецкий

Если предельно кратко, то заслуги Сергея Георгиевича Лапина состояли в следующем: создание максимально централизованной системы телевизионной и радиопропаганды под эгидой им же преобразованного союзно-республиканского Госкомитета («Министерства пропаганды») Совета Министров СССР; надежная изоляция теле- и радиоэфира от «тлетворного влияния Запада» — как информационной, так и художественно-развлекательной зарубежной продукции; практически полное устранение «прямого ТВ» (исключение — спортивные трансляции и некоторые официальные торжества) и переход на «консервы» — видеомагнитную запись (ВМЗ); приоритет «дикторского ТВ» и строгая подконтрольность журналистского, с одновременным запретом на авторское «Я»; программная унификация и тенденция к сдерживанию роста числа программ; прямой программный обмен, спутниковое ТВ, перспективы «мировидения» — темы не только нежелательные, но и запретные; наконец, особая заслуга С.Г. Лапина и его ведомства — планомерная и целенаправленная работа над созданием образа «великого ленинца», «выдающегося полководца ВОВ» и «неутомимого борца за мир во всем мире» Леонида Ильича Брежнева.

Следует отметить, справедливости ради, что для воплощения в жизнь всех этих (и множества других, помельче) задач под руководством С.Г.Лапина было создано телевидение достаточно высокого профессионального уровня, отдельные признаки которого изредка проявляются и поныне.

На фоне этой цельной и логичной для ушедшего режима картины и всплыла история с «Телевизионной программой», по мнению автора совершенно неадекватная, если не искусственно раздутая. И, соответственно, конфликт двух фигур в явно неравных весовых категориях: С.Г. Лапина — члена ЦК КПСС, члена Президиума СМ СССР, Председателя Гостелерадио СССР и Р.А. Борецкого — в прошлом ответственного редактора Центрального ТВ, тогда кандидата филологических наук, доцента кафедры ТВ и РВ факультета журналистики МГУ.

На первом же общем собрании творческого коллектива Гостелерадио Председатель в «тронной речи» счел необходимым специально остановиться на «чуждых, вредных и (даже!) враждебных идеях, пропагандируемых неким Борецким в книге «Телевизионная программа».

Так было положено начало. Критику С.Г. Лапин варьировал последовательно и упорно. На партактивах, снова на собраниях, на заседаниях министерской коллегии и т.п. В общем, у советского ТВ образовался враг.

Прошло три десятилетия, но и сейчас генезис той давней истории для меня по-прежнему во мраке. Перебирая версии, не могу остановиться ни на одной из них. Ибо все — правдоподобны.

2

Версия первая: «черный доброхот», подсунувший Председателю книгу с соответствующими комментариями;

версия вторая: сам С.Г. Лапин, будучи человеком нестандартным, набрел среди немногочисленных тогда публикаций на этот злополучный текст и узрел в нем расхождения с собственной концепцией строительства ТВ и РВ;

версия третья: дал задание помощникам найти «объект для критики», ведь общеизвестно, что в борьбе мнений можно прочнее утвердить собственный престиж.

Есть еще одно, сугубо, так сказать, интеллигентское предположение. Лапин — не рядовой аппаратчик. Был авторитарен, порой — груб, жесток. «Монологист» по самой своей сути, слушал — не слыша, из приличия. Но это — со своими. Их и пряником кормил (госпремиями, к примеру, каковые хлопотал каждый год в избытке), и кнутом стегал (боялись Председателя пуще всех мыслимых бед: член Коллегии, ткнув пальцем в телефон прямой связи с «самим», прошептал как-то мне на ухо: «Если инфаркт когда-нибудь свалит, то от Его звонка»).

Но вот с «чужаками», с гостями со стороны всегда хотел казаться интеллектуалом: и библиотека у него одна из самых богатых, и из-за рубежа не кофточки-туфельки — книги везет, да какие! всего Мандельштама (черный четырехтомник, Нью-Йоркский), Солженицына, Цветаеву недавно вот привез. Фрондер! Широкая душа! Подвижный ум и тонкий вкус!..

Быть может, ему понадобился оппонент в диалоге на профессиональные темы, чтобы продемонстрировать свой уровень, свою компетентность? Если бы так! Противопоставил бы свои несокрушимые аргументы авторским заблуждениям, противник был бы повержен, а истина восторжествовала. Но интеллектуала задавил аппаратчик, а тот, следуя большевистской логике, вознамерился «врага» добить окончательно.

3

Не пренебрег разговором с П.Н. Демичевым, тогдашним секретарем ЦК по идеологии, о «вредной книжке Борецкого», не поленился обзвонить ведущие издательства с рекомендацией сторониться названного автора. Исподволь интересовался реакцией декана факультета журналистики на его, министра, критику, «по-доброму» советовал «обсудить на открытом партийном собрании». И решение соответствующее вынести.

А каким могло быть тогда решение? Для непосвященных скажу: в конечном итоге оно бы означало запрет на профессию, то есть научная, преподавательская и практическая журналистская деятельность для автора была бы заказана.

Так не случилось из-за позиции двух человек, им остаюсь благодарен без срока давности. Это Ясен Николаевич Засурский, декан факультета журналистики, который, рискуя многим, не внял советам Председателя.

www.pseudology.org