Москва, 2000

Сергей Валентинович Анчуков

Тайны мятеж-войны: Россия на рубеже столетий
Введение
Посвящается моему первому наставнику
Льву Николаевичу Сальникову
 
“Если желательно изменить жизнь целого народа, то существует ли
средство более действенное, нежели война!?”
Норман Додд,
американский конгрессмен,
1909 год
 
Уважаемый читатель!

Предложенная твоему вниманию работа всего лишь приближение к оценке сущности мятеж-войны, наблюдения за событиями и посильные соображения неравнодушного человека. Она не лишена определенных пристрастий.

Как я убедился на личном опыте, “ссылки на авторитеты", тем более на мнение современных политиков, экспертов и специалистов, действительно, “не довод” в оценке столь сложного общественного явления. Но было бы глупо в собственном самомнении, отвергая чужой опыт, претендовать на истину и надеяться “объять необъятное”.

Рискую показаться не вполне последовательным в своем повествовании и приведу выдержку из древнейшего текста: “Не доверяй тому, что ты слышал; не доверяй традициям, так как их передавали из поколения в поколение; не доверяй ничему, если это является слухом или мнением большинства; не доверяй, если это является всего лишь записью высказывания какого-то старого мудреца; не доверяй догадкам; не доверяй тому, что вы считаете правдой, к чему вы привыкли; не доверяй одному голому авторитету ваших учителей и старейшин. После наблюдения и анализа, когда ты обнаружишь, что он согласуется с рассудком, способствует благу, пользе всех и каждого, - принимай это и живи в согласии с совестью”. (Гаутама Будда - 400 г. до нашей эры)

Увы, по опыту собственного общения с предлежащими мира сего знаю, что их знания не распространяются далее того, о чем повествуют обозреватели “независимого радио и телевидения” России. Не слушайте их на ночь и перед обедом!

А поскольку самый большой недостаток наших вождей состоит в том, что они не имеют того, кто бы им сказал ПРАВДУ, то это представляет опасность для каждого из нас. А нужна ли Правда, если жить по кривде гораздо удобнее, в то время как “наше, русское движение - это всего лишь неудобство в жизни!”


Вместо пролога - Российская трагедия

“Что бы о тебе не думали, делай то, что считаешь справедливым”.
Пифагор

На книжно-газетном развале чего только нет. Здесь Л. Троцкий и В. Кожинов, здесь В. Шеленберг и Ф. Чуев. Предлагается Л.Млечин с его “Тайнами КГБ” и Калашников со “Сломанным мечем империи”, Резун с его “мифами”…. Здесь “Завтра”, “Дуэль”, “Правда” и “Правда России”, “Досье”, “Гласность” и “Трибуна”, “Стингер” и “Спецназ”, “Мегаполис” и “Русский вестник”... сны и сновидения, астрологические прогнозы и лекарственные травы. Идеи шовинистические и либерально-демократические, коммунистические и националистические, яд идеологический и физический.

Как говорится, “спрос рождает предложение”.  Одним словом - рынок.

Назвал только малую часть печатной продукции, которая как говорится “на слуху”. Заниматься перечислением авторов и названий книг, которые издаются мизерными тиражами, не имеет смысла. Большинство читателей просто никогда не увидят этих книг, только потому, что они тиражируются смехотворно малыми тиражами 3-5 тысяч экземпляров. В буквальном смысле – на душу населения в России из таких книг не приходится ни одной цельной мысли едва ли - больше одной строчки.

Как говорится, информация, однако….

Осенью 1999 году в руки попала книга Б. Соколова “Тайны финской войны”, - купил за тридцатку с мыслью: в год 60-летия той “незнаменитой войны” здесь найдется немало удивительного. И не был разочарован в своих ожиданиях.
 
Но поскольку несколько лет служил в Ленинградском военном округе и неплохо знаю Северо-западный театр военных действий, историю “зимней войны”, ее продолжение в 1941-1944 гг. и подоплеку конфликта, пришло желание возразить “филологическому авторитету”, который взялся за неизвестную ему историю.

Без преувеличения скажу, юг Карелии, северное Приладожье и Карельский перешеек проехал и прошел вдоль и поперек. Исследовал Алакуртинское и не однажды бывал на Мурманск-Киркенеском операционном направлении. За 11 лет службы в Ленинградском округе пришлось изучить печальный опыт предшественников на Петрозаводск-Ботническом операционном направлении и в северном Приладожье.
 
Пришлось немало померзнуть в полевых поездках и на рекогносцировках в районах бесславной гибели партизанской бригады Карельского фронта на Ребольском направлении, неделями обитать в местах, известных всей стране по фильму и повести Б. Васильева “А зори здесь тихие”.

По роду занятий должен был знать не только общую, но и военную историю. Уже в 1973-1976 году пришлось изучить боевой путь 168 Бондаревской стрелковой дивизии, дважды бравшей Сортавалу. Благодаря усилиям моего первого настоящего наставника, начальника оперативного отделения штаба дивизии Л. Н. Сальникова знал о “побоище” между Ладожским озером и Лоймолой в районе Суомусалми, и на Карельском перешейке.
 
На учениях с 30 АК увидел наяву остатки “линии Маннергейма”. Работа в штабе 6 Армии позволила многое узнать о военно-политической обстановке на Северо-Западном ТВД, ознакомиться с планом проведения самой сложной армейской операции ВС СССР, с особенностями тактики в лесисто-болотистой, горно-тундровой и таежной местности. На собственной шкуре понял, что такое “особые условия ведения боевых действий”.

После окончания академии им. М.В. Фрунзе пришлось служить в должности старшего офицера Генерального штаба ВС СССР, затем начальником штаба полка в МВО и укрепленного района на Дальнем Востоке. Учеба в адъюнктуре, затем - преподавание тактики в общевойсковом училище и возвращение в Генштаб ВС РФ для работы в Центре военно-стратегических исследований. В ходе более или менее длительных командировок в Прибалтику, на Урал, в Забайкалье, на западные рубежи и на Кавказ видел многое и многих. Еще больше думал.

И было о чем

Б. Соколов утверждает, что “незнаменитая, зимняя война” хранила и хранит до сих пор немало тайн. Советские люди полвека не знали, почему возникла война с Финляндией, кто на кого первый напал, откуда в одночасье появилось и куда столь же быстро исчезло “Народное правительство Финляндской Демократической Республики”.

Как так получилось, что огромный Советский Союз три с половиной месяца возился с крошечной Финляндией, да так и не смог сделать ее своей советской республикой? Во всем мире ломали голову: почему, коли, как в песне поется, “от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней”, она так и не смогла одолеть финской армии, отнюдь не причисленной к первым армиям Европы и попросту не имевшей боевого опыта?

Отчего вдруг Сталин прекратил эту войну, согласившись на компромиссный мир тогда, когда линия Маннергейма была прорвана и, казалось, до победы оставался всего шаг?

Одна из самых больших тайн до недавнего времени: сколькими жизнями заплатила наша страна за безопасность ...Ленинграда?” Что привело к советско-финской войне? Как сражались и за что умирали советские и финские солдаты? Была ли эта война ошибкой, можно ли было избежать вооруженного столкновения, и могла ли война закончится с другими результатами?..”

Эти вопросы, помещенные в предисловии и на последней странице повествования Б. Соколова, остаются как бы без ответа по существу, а рассуждения автора, скрытые за свидетельствами и выписками из боевых документов, продолжают громоздить чужие мифы, ложь и его собственные заблуждения.
 
Очевидцев, способных полно изложить события, дать объективную оценку фактам и последствиям войны остается действительно все меньше. Между тем все больше становится тех, кто плодит мифы, верит мифам и готов добровольно заблуждаться.

Более того, на фоне современных событий есть, что обсуждать. Хотя бы потому, что и в начале ХХI столетия советско-финская война действительно остается малоисследованным пятном в истории войн, стоит особняком и продолжает служить объектом для сочинения исторических водевилей.

История действительно не любит сослагательных наклонений...

Но в любых войнах и конфликтах вопрос, касающийся потерь и последствий, является мощнейшим информационным оружием, и простое чувство сопереживания с народом заставляет всякого пишущего на военную тему стремиться, не преувеличивая потерь, открыть значение победы.

Очевидно, что исследование возможных вариантов развития ситуации и потерь не только приближает нас к пониманию истинных причин поражений в прошлом, но и раскрывает существо проблемы обеспечения безопасности в будущем.

Не буду кривить душой, в прошлом мной были утрачены иллюзии лейтенанта и не реализованы возможности полковника Генерального штаба. Но одновременно с этим появилась независимость взглядов, известная беспристрастность личных суждений и стремление к объективной оценке событий.

Годы “политических баталий” в России не изменили моих позиций. Более того, появилась убежденность и одновременно тревога за жизнь если не грядущих поколений, то обеспокоенность за судьбу моих детей, связанную с угрозой гибели русской культуры, к которой принадлежит большинство населения России.

Нет сомнения в том, что Народ не нуждается ни в назиданиях, ни в помощи, ни в слезливом сочувствии. Население должно испытать ужасы и самостоятельно осознать масштабы войны, понять опасность своего современного положения. Не следует ожидать понимания проблем населения и тем более народа властью. Сегодня это "понимание" на уровне “личности” ограничивается только инстинктивным чувством опасности за преступления, приоритетом собственных интересов над интересами народа и России.

Поэтому, в своих попытках протестовать, возражающие на безобразие власти, в лучшем случае уподобляются повару из басни И. Крылова. И тем не менее, “мораль” для читателя одна - на рубеже столетий не составит труда сварить политическую похлебку, которую будет невозможно разлить в ломаные черепки федерализма и тысячелетней государственности России. Точно так же, как не составляет труда превратить в третьестепенное государство поставленную на разграбление великую державу.

Вполне понятно, что вопрос в безответственной власти, в отсутствии или в наличии политической воли народа, подмененной беззаконием. Именно поэтому исследование коллизий и событий минувших дней имеет несомненную пользу для понимания постигшей нас катастрофы и осознания опасности положения.

Нет сомнения, что попытка осознания проблем будет полезной для ответа на вечный вопрос: Что... нет лучше, как делать? Но уважаемый читатель! Вообрази себе, что некий “маньяк” предложил опубликовать в одной из респектабельных русскоязычных газет (не говорю о газетах англоязычных) статью под названием “Источник зла”, где в качестве этого источника выставлены чеченцы, негры, китайцы, немцы, американцы или даже израильтяне.

Не трудно догадаться что за этим последуют объяснения: такие публикации неприемлемы с точки зрения морали и социально опасны, что это поощрение преступлений, основанных на ксенофобии и наконец проявление шовинизма. В лучшем случае владельцу рукописи будет отказано даже в приеме статьи для “рассмотрения”.

И это вполне объяснимо

За попытку публикации такого рода статьи, газету затаскают по судам и разорят, а редактора “за потворство в разжигании национальной розни” посадят в психбольницу или даже в тюрьму. В этом мысленном эксперименте все твердо стоят на позициях “защиты прав” человека, маленьких, угнетенных, миролюбивых и беззащитных наций, народов, народностей, социальных групп, наконец, защиты “общечеловеческих ценностей” и безликой демократизированной до полной деградации личности.

Но если вернуться к реальной жизни, то оказывается, что дело с абструкцией "одиозных авторов" обстоит несколько иначе. Например, без всяких опасений заявления маньяка Новодворской тиражируются на многомиллионную аудиторию. Без всяких последствий, ее “проекты обустройства России” вполне серьезно печатают российские газеты, она не вылезает из "ящика", ее цитируют обозреватели.
 
Та территории России чеченский лидер - Масхадов неоднократно заявлял, что “русских нужно резать, где бы они не находились и при этом получать удовольствие”. Ему вторит Д. Корчинский на Украине и по существу то же самое говорит спикер финского парламента по совместительству председатель ПАСЕ Р. Уусикяйнен.

Более того, в газете Washington post от 10 мая 1999 года напечатана статья, в которой утверждается, что “источник мирового зла” XX века - это русские. Им нельзя доверять, лучшее, что можно для них сделать это выселить с территории современной России с подъемным пособием для первоначального размещения в других странах, где они смогут ассимилироваться и раствориться в местном населении. Для того чтобы собрать эти деньги, гуманисты предлагают распродать территорию России желающим странам. Для сохранения языка они (гуманисты!) согласны сохранить крошечный кусок территории вокруг Москвы с населением не более 10 миллионов.

Маньяки, будь то Новодворская, Корчинский, Масхадов или писаки из Washington post, и есть маньяки. Но никто не сажает их в тюрьму “за разжигание”, тем более не тащит в суд в Нью-Йорке. Даже “тиражируют” в Москве и в России, в русском по определению государстве.

В связи с этим, возникает, по меньшей мере, несколько вопросов:

Первый - почему о русских можно печатать и публично говорить то, что абсолютно немыслимо по отношению к любой другой нации? Второй - почему такого рода публикации и выступления маньяков не вызывают реакции правительства РФ, откликов и протеста мировой прессы, если это фактический призыв к уничтожению народа?

Спрашивается - почему не слышно о судах в штатах Мериленд, Вирджиния, в федеральном округе Колумбия, где распространяется Washington post, и живет не менее 100 тысяч русских?

Но более всего меня занимает вопрос - почему перед угрозой уничтожения, исходящей от “мировой цивилизации”, мы не защищаем себя сами? Или нас уже действительно купили, у нас уже нет ни власти, ни государства, ни территории, ни языка, ни газет, ни своих юристов, способных посадить маньяков? “Спасибо за хорошие вопросы”, как принято говорить у "друзей народа" демократов.

Над ними я предлагаю поразмышлять читателям при чтении книги о тайнах неисследованной “мятеж-войны”, развязанной против русских, России и каждого из нас.
В основном книга написана в период с августа 1999 года по октябрь 2000 года и по замыслу автора рассчитана на широкий круг читателей, тех, кто любит думать.

Нет сомнения в том, что часть читателей примет написанное без возражений, будут и те кто увидит как существенные недостатки так и несомненные достоинства книги. Некоторые, находясь в постоянной депрессии, – испытают разочарование и страх.

Затрудняюсь в определении жанра собственной книги

Скорее всего, это дневник событий, публичистический очерк в стиле key fakt. В отличие от стиля fakt fiction (факт фикция – авторские домыслы - мифы) широко известного “писателя” Резуна, в основе стиля key fakt была заложена линия факт-основание, анализ событий – выводы - посильные соображения. По существу эта книга о "стратегии в рассуждениях о нашей истории", о старых и давно забытых истинах.

Таким образом, никаких мифов и открытий в этой книге нет.

Поэтому надеюсь на понимание… и не только “людей длинной воли”. Думаю, что каждый, кто не очерствел душой и болеет за Отечество, при чтении моего скромного труда найдет достойные внимания простые мысли, и в предложенном стиле key fakt самостоятельно займется анализом ситуации в России.
 
Вместо пролога - Российская трагедия

Что смеешься? Речь идет о тебе, стоит только переменить имя
Гораций

По данным ЦСУ РФ на 01 января 2000 года численность жителей России составляло 145 миллионов 559 тысяч 200 человек. Глава миграционного комитета В. Каламанов заявил, что в последние годы Россия приняла 1,5 миллиона “вынужденных переселенцев”.

Если учесть, что на момент развала СССР в Российской федерации проживало около 148,6 миллиона человек, то можно утверждать: в мирное время население Российской Федерации за десятилетие уменьшилось на 4 миллиона. Оказывается, что в современной России число родившихся на 1 тысячу - 8,6, умерших - 16,1, “общий прирост” - минус 7,5 человек, средняя продолжительность жизни мужского населения - 58 лет.

По меркам международного гуманитарного права налицо все признаки геноцида народа. Такое явление, как правило, объяснять мудреным понятием “демографическая яма” и “пролонгированием” неблагоприятной демографической ситуации прошлого”. Но еще 15 лет назад показатели были прямо противоположными. Похоже, что это и есть главное, впрочем, не единственное, “достижение”, так сказать, промежуточный итог реформ, точнее необъявленной, но вполне реальной войны против народа.

2
 
Летом 1999 года с моим случайным, но чем-то необъяснимо близким для меня попутчиком, я возвращался в Москву. Знакомство состоялось в очереди при покупке билетов - случай свел меня с недавно уволенным офицером, к тому же в одном звании со мной. Это и определило наше полное взаимопонимание в дороге.

Нашей единственной соседкой по купе в поезде “Шексна” оказалась разговорчивая, лет сорока пяти учительница из Череповца. Как выяснилось - “подрабатывает челноком”. В очередной раз “едет на Черкизовский рынок столицы за товаром”. По ее словам “именно на нем все дешевле”. Совмещая торговлю на базаре и преподавание "разумного, доброго, вечного” в школе, она обеспечивает “семью” - себя и мужа (в прошлом сталевара с “Металлурга”, ныне безработного).
 
Единственная дочь три года назад окончила педучилище и, по большой любви, вышла замуж за “какого то филолога из Германии”. Немецкий зять два года изучал “русскую старину” в вологодской глубинке, где и познакомился с Наташей. “Онемеченная дочь” недавно приезжала в Череповец, учила “сиволапых аборигенов” иноземным порядкам и баварской кухне.

Наша попутчица на свою судьбу не жаловалась. Напротив, похоже была даже довольна собой, дочкой, безработным “мужем на содержании -не пьет” и “всем прочим” в своей жизни. Мой новый знакомый, слушал ее “блекотанье” в пол уха, после затянувшейся паузы, с едва заметной иронией заметил: “русскому роду нет переводу...” и поведал свою немудреную историю семьи Русаковых.

...На кладбище приехали как положено, в первой половине дня, но в отрытой наполовину могиле оказался неподъемный по зиме валун. Труды пошли прахом, и копать пришлось заново.

Ожидание затянулось надолго

Нехитрый кладбищенский ритуал закончился только в сумерки, за два часа до отхода его поезда на Москву. Но он еще успел без спешки и суеты помянуть покойного за нехитрым столом. Сергей Николаевич был последним из мужчин старшего поколения Русаковых и единственным близким ему родственником из когда-то многочисленной семьи. Без лишних слов простился с невесткой.

Двоюродные братья молча проводили его до трамвая. Говорить было собственно не о чем: он никогда не одобрял разорительных попыток старшего, Александра, заняться “бизнесом”, а с младшим, Алексеем, был почти незнаком. Этой февральской ночью никто из троих еще не знал, что им уже никогда не суждено встретиться вместе. Скорый поезд не задержался, и стоянка оказалась короткой.

Он быстро нашел свое место в вагоне и неожиданно для себя попал в общество двух кавказцев и блондинки лет тридцати. Соседство - не из приятных, но отступать было собственно некуда. Купленные в оба конца билеты и суета в проходе не оставляли выбора. Соседи инстинктивно почувствовали его скрытую отчужденность и на время прервали пустое общение малознакомых спутников.

С твердым намерением не подниматься до самой Москвы улегся на верхней полке. На фоне ритмичного стука колес уже через пять минут его уставшее сознание медленно ворочалось в ворохе событий, отмечая только отдаленную боль смерти и похорон...

Разбуженный толчком вагона он начал фиксировать отдельные слова и фразы попутчиков снизу. Пока бессознательно, но потом все более с явным беспокойством, начиная понимать, что каким-то странным образом разговор кавказцев и “окающей” блондинки касается его лично. На фоне, событий занимавших не последнее место в новостях с юга, постепенно проявился общий смысл разговора.
 
Обсуждались “цены за услуги” снайпера в Чечне. Блондинка похвастала своими успехами в спортивной стрельбе, и чеченцы предлагали ей отправиться на войну для пополнения кошелька и отряда “белых колготок”. Работа оценивалась “по сотне баксов за каждую большую и не менее тридцати за маленькую звезду на погонах убитого российского офицера”.

За звоном посуды внизу он еще не воспринимал услышанное в всерьез. Но почти автоматически отметил, “голова лейтенанта 131 майкопской бригады (его бывшего и лучшего курсанта, погибшего в первую ночь этого злосчастного года), “не считая командировочных”, стоила всего сто двадцать долларов.

Закипала тихая злость

Он повернул голову и окинул взглядом доступную часть купе. В углу у окна, все так же поджав ноги, сидела миловидная блондинка. Рядом с ней - небритый чеченец. Другой, по всей видимости, расположился у окна напротив.

Почти невидящим взглядом мазнул расслабленную выпитым бабенку и остановил глаза на невзрачном, вертлявом чеченце рядом с ней. Поймал его глаза. Как-то само собой внизу наступило неловкое молчание, и он понял – без приключений до Москвы не доехать.

Еще не вполне сознавая, что будет дальше, без лишних движений оказался внизу. Стоя в дверях, еще раз окинул тесное пространство взглядом и к своему удивлению обнаружил еще двух небритых кавказцев в надвинутых до бровей кепках. Когда и как оказался в купе третий, память не зафиксировала. Эти двое были поздоровее первого,

“Идти на разборку сомнительными результатами было не в его правилах. Хорошо зная повадки чеченцев и нравы “транспортной милиции”, счел за благо отступить и, как ему показалось, не теряя лица, бросил: “За капитана даете больше, чем за майора. Несправедливо. И моя голова стоит дороже ваших поганых шести сотен. Не торгуясь, даю пять минут на размышления и принятия разумного решения”.

Поезд со скрипом, длинно притормаживал

За окном тамбура потянулись заборы, едва освещенные станционные постройки. Показалось деревянное здание вокзала с надписью на криво повешенном транспаранте - “Чебсара”. Где-то в подсознании мелькнула мысль – не далеко отсюда, в потемках февральской ночи доживала свой век брошенная всеми деревенька его детства.

Через окно в грязных потеках сажи среди немногочисленных пассажиров, проводников, станционной обслуги, нетрезвого мужика в окружении бесформенных фигур милиционеров с дубинками, на станционной платформе заметил три знакомые физиономии в нелепых для зимы кепках. Посадка заканчивалась, толпа быстро редела...

Наконец поезд дернулся и, набирая скорость, двинулся к месту назначения, ближе Москве и югу. Туда, где шла война, и гибли под пулями “снайперов в белых колготках” его боевые товарищи. Остаток ночи он провел в одиночестве и спасительной отрешенности от мира, с горьким осадком какой-то незавершенности собственной жизни и поступков.

Гремели железом фермы мостов и встречные поезда, мелькали огоньки редких станций, в непроглядной темени ночи едва угадывались, перелески, поля и селения спящей тяжелым сном России...

Весной того же года младшего из Русаковых, Алексея, призвали на службу, а следующим летом он был тяжело ранен в Грозном и, не приходя в сознание, скончался в московском госпитале.

Вслед за этим, в декабре, Александр “попал в автокатастрофу”, как говорят, "преднамеренно устроенную его конкурентами и кредиторами". Стал полным, но официально не признанным инвалидом. Не работает – “живет как птичька божия”. Невестка, похоронив мужа, а через год и любимого, младшего сына, никак не может найти себя от горя.

Прошло четыре года, и на днях он снова побывал на череповецком кладбище. Бывшая окраина “городского погоста” с длинным рядом могил, вырытых еще той зимой, расширилась и превратилась в “благоустроенный участок”, последнее пристанище для многих его земляков. Теперь, у вынутого из земли и отмытого летними дождями многопудового валуна, под черными крыльями скромных памятников рядом лежат последний из старшего поколения рода Русаковых и младший из его сыновей. Говорят “Алексей подавал большие надежды”...
----------------------
Я слушал историю рода Русаковых с чувством незавершенности собственной жизни и задавал себе вопросы: чего ради на долгой дороге к “благоденствию” нескольких поколений русских в террор-войне потеряно безмерное число отцов, сыновей и братьев? Сколько не родилось детей в русских семьях за годы разрушительных реформ?

Что ждет русский народ в новом XXI столетии?

Оглавление

 
www.pseudology.org