Москва, 2000

Сергей Валентинович Анчуков

Тайны мятеж-войны: Россия на рубеже столетий
Перманентная война... или “война с продолжением”
русско-финский конфликт 1918-1944 гг.
Глава 8
В 41 году другого Генштаба, как и других генералов не было
И. Сталин

О мифах и мифотворчестве

Думаю не сильно ошибусь, если скажу: любое объяснение причин поражения РККА в советско-финском конфликте и в начальный период Великой отечественной войны будет неполным. Будь то неготовность армии, недоверие Сталина к докладам разведчиков, отсутствие реалистической военной стратегии или глупость Сталинских генералов. Более того, неудачная попытка доказать “вовсе неочевидное”, может оказаться профанацией верной в принципе мысли.

Имею в виду утверждение Ю Мухина, что “Сталин поднял войска по тревоге”, которое не так уж далеко от истины по сути. Но опубликованные им в “Дуэли” документы ПрибОВО доказывают как раз обратное. Не мог Сталин в буквальном смысле поднять войска по тревоге, это действия тактические, которым предшествует сложная система оперативных мероприятий приведения войск в полную боевую готовность.
 
Нет, и не было прежде соединения, в котором бы все было расписано Генштабом в его сов. секретных, с двумя нулями, директивах. На то есть прямые и непосредственные начальники. Их задача на месте определить и добиться исполнения мероприятий по повышению боеготовности войск в зависимости от нарастания угрозы в соответствии со степенями боевой готовности. Дело другое, что в низовых звеньях есть всякие люди, которые по своему разумению строят стратегию и тактику достижения задач. Естественно с разными результатами. Если “внизу” умные, то считай - повезло, если “не очень” умные вверху, моли бога, чтобы “пронесло военную грозу”.

Сама по себе тема “подъема войск по тревоге” переходит в несколько иную плоскость, обсуждения форм, способов и средств доведения решений до подчиненных. От ВГК до солдата, с известной поправкой на реалии, глупость, массовость сопутствующих явлений и репрессии. Но если бы что-либо подобное современным порядкам было в 1941 году, то стрелять нужно было бы всех без суда (а кто бы собственно стал судить?) от Верховного ГК до командующих ВО.
 
Тогда в 41 году к счастью демократия в СССР была именно народной, было кому восстановить временно нарушенный порядок и судить. Поэтому обошлись малым. За “преступное бездействие и потерю управления войсками”, повлекшие тяжелые последствия, расстреляли Героя Советского Союза командующего войсками Западного фронта генерала Д. Павлова с его бездарным генералитетом.

Генералу Кузнецову повезло только потому, что немцы нанесли главный удар южнее, в полосе его соседа Павлова. Но с такими писульками как вы, Юрий Игнатьевич, привели для доказательств, до полного разгрома и расстрела в полосе ПриОВО “было тоже рукой подать”.

Специально для читателей привожу три из опубликованных в “Дуэли” боевых документов ПриОВО и КБФ:

ДИРЕКТИВА ШТАБА ПРИБАЛТИЙСКОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА
18 июня 1941 г.

С целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий округа ПРИКАЗЫВАЮ:

4. Командующим 8-й и 11-й армиями:

а) определить на участке каждой армии пункты организации полевых складов, ПТ мин, ВВ и противопехотных заграждений на предмет устройства определённых, предусмотренных планом заграждений.

Указанное имущество сосредоточить в организованных складах к 21.6.41;

б) для постановки минных заграждений определить состав команд, откуда их выделять, и план работы их. Всё это через "начинжов" (так в первоисточнике, С.А) пограничных дивизий;

в) приступить к заготовке подручных материалов (плоты, баржи и т.д.) для устройства переправ через реки Вилия, Невяжа, Дубисса.

Пункты переправ установить совместно с оперативным отделом штаба округа.

30-й и 4-й понтонные полки подчинить военному совету 11-й армии.

Полки иметь в полной готовности для наводки мостов через р. Неман.

Рядом учений проверить условие наводки мостов этими полками, добившись минимальных сроков выполнения;

е)командующим войсками 8-й и 11-й армий - с целью разрушения наиболее ответственных мостов в полосе: госграница и тыловая линия Шяуляй, Каунас, р. Неман прорекогносцировать (!) эти мосты, определить для каждого из них количество ВВ, команды подрывников и в ближайших пунктах от них сосредоточить все средства для подрывания. План разрушения мостов утвердить военному совету армии.

Срок выполнения 21.6.41.

7.Командующим войсками армий и начальнику АБТВ округа.

Создать за счёт каждого автобата отдельные взводы цистерн, применив для этой цели установку контейнеров на грузовых машинах, количество создаваемых отдельных взводов - 4. Срок выполнения -23.6.41 г. Эти отдельные взводы в количестве подвижного резерва держать: Тельшай, Шяуляй, Кейданы, Ионова в распоряжении командующих армиями.

д)Отобрать из числа частей округа (кроме механизированных и авиационных) бензоцистерны и передать их по 50 проц. в 3 и 12 мк.

Срок выполнения 21.6.41 г.;

е)Принять все меры обеспечения каждой машины и трактора запасными частями, а через начальника ОСТ принадлежностями для заправки машин (воронки, вёдра).

Командующий войсками ПрибОВО
генерал-полковник КУЗНЕЦОВ

Член военного совета корпусной комиссар ДИБРОВА
Начальник штаба генерал-лейтенант Клёнов
ЦАМО, ф.344, оп.5564, д.1, лл.12-13. Подлинник.


РАСПОРЯЖЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА 8-Й АРМИИ ПРИБАЛТИЙСКОГО ОСОБОГО ВОЕННОГО ОКРУГА
18 июня 1941 г.

Оперативную группу штаба армии перебросить на КП Бубяй к утру 19 июня.
Немедленно готовить место нового КП. Выезд произвести скрытно, отдельными машинами.
С нового КП организовать связь с корпусами в течение первой половины дня 19 июня.

Начальник штаба 8-й армии генерал-майор ЛАРИОНОВ
ЦАМО, ф.344, оп.5564, д. 1, л. 16. Подлинник


ДОНЕСЕНИЕ КОМАНДУЮЩЕГО краснознамённым БАЛТИЙСКИМ ФЛОТОМ КОМАНДУЮЩИМ ЛЕНИНГРАДСКИМ И ПРИБАЛТИЙСКИМ ОСОБЫМИ ВОЕННЫМИ ОКРУГАМИ, НАЧАЛЬНИКУ ПОГРАНВОЙСК
20 июня 1941 г.

Части КБФ с 19.6.41 года приведены в боевую готовность по плану №2, развёрнуты КП, усилена патрульная служба в устье Финского залива и Ирбенского пролива.

Командующий КБФ вице-адмирал ТРИБУЦ
ЦАМО, ф.221, оп.1394, д.2, л.59. Подлинник


К несчастью И. Сталин не оставил мемуаров, но его предвидение о лжи в его адрес оказалось сущей правдой. Современные интерпретаторы истории взялись громоздить ложь и сочинять мифы, в том числе о деятельности Верховного Главнокомандующего.

Именно поэтому не удержусь от пространной цитаты:

“Жертвы войны обязывают нас преодолеть заблуждения, ошибки и упущения прошлого. Они побуждают нас к обновлению... Свобода и независимость являются ... не только проблемой военной готовности, наличия новейшего вооружения, верных и решительных союзников, но и в не меньшей степени - проблемой поиска политических идей, проблемой укрепления общественного строя. В этом смысл традиций военной службы, чести, долга и товарищества смогли бы принести самые неожиданные и богатые плоды”.

Добавить к этому нечего, в связи с актуальностью сказанного Г. Фриснером, немецким генералом в 1947 году. Как говорится, не ведая того, Фриснер “попал не в бровь, а в глаз” российским реформаторам и военным строителям конца второго тысячелетия.

Эту цитату с вопросом: когда и кем это написано, я задал “в приличном обществе” военных патриотов. Не угадал никто. Ссылались на начало века, называли Малиновского, Василевского, Рокоссовского, даже с сомнением упомянули генерала Власова, дошли до современности и не нашли ни одного достойного этих слов.

Если бы у нашего советского офицерства, и генералов было бы побольше агрессивности и, в хорошем военном смысле, “лапидарной деловитости пруссаков” (выражение Г. Фриснера), то особая, сложная и на сегодняшний день весьма актуальная тема “о чести и достоинстве” не имела бы почвы для обсуждений даже в “Дуэли”, и если уж был упомянут Власов, то читателям будет не вредно ознакомиться с отрывком из речи Г. Гиммлера с описанием обстоятельств его “пленения и предательства”.

Перейдем к нашим баранам

Согласитесь, что “поднять по тревоге” и “привести в полную боевую готовность” не одно и то же. Это знает любой лейтенант. Однако вне связи с этими понятиями, Мухин пишет, что, “приказ привести войска в боевую готовность был дан начальником Генштаба РККА Г.К. Жуковым за 4 дня до начала войны - 18 июня 1941 года” (что совпадает с датой Директивы штаба ПриОВО), и основывает свое утверждение предположением, что “этот приказ либо скрыт, либо уничтожен”.

Даже от имени НКО Г. К. Жуков вряд ли мог отдать приказ на подъем войск по боевой тревоге. Тем более через голову НКО и НГШ это не мог сделать И. В. Сталин.

Однако, допускаю, что в приведенных Ю. Мухиным документах из соображений секретности и, в следствие установленного порядка изложения директивных указаний, опущены ссылки на устный приказ НКО (?), директиву ГШ или устные приказания НГШ РККА. На основании этого и были отданы указания, в том числе и в письменном виде, войскам округа, которые в письменном и устном изложении имели существенное различие.

И, тем не менее, представляется весьма сложным стереть из памяти причастных к делу людей такие важные детали и обстоятельства как приведение войск в полную (мое уточнение, - А. С.) боевую готовность и основания для проведения таких действий. Такого указания 18 июня не было, как бы этого не хотелось Ю. Мухину. Это следует из содержания приведенных документов.

Если бы военный читатель не прочитал перед ознакомлением с указанными документами статьи К. Колонтаева в том же номере “Дуэли”, то эти бумаги вызвали бы у него сомнение в их подлинности. Не только по выше изложенным соображениям повышенной секретности (на всякое упоминание о характере приготовлений было наложено негласное “табу”), но по стилю изложения и по содержанию.

В самом деле, так изложить задачи в приказе можно только с похмелья или при наличии “кулацкого образования” на трехмесячных курсах. Я уж не говорю о терминологии, принятой в такого рода документах. Впечатление такое, что действительно стенографически точно переданы умные мысли импровизировавшего на тему отражения агрессии не совсем понимающего о чем идет речь “чурки нерусской”. Кстати говоря, иногда нерусские начальники отличаются исключительно точной формулировкой мыслей по-русски (естественно, если они “образованы” вместе с русскими в училищах и в академиях и не страдают манией величия).

Примеров в предложенных вами документах предостаточно

Впрочем, бог с ним. Мухин обвинит в излишней пристрастности к уважаемым людям. Но что за формы общения с подчиненными применены здесь: устные указания, директивы штаба, приказы штаба или все же командующего ОВО? Пусть будут ПРИКАЗЫ.

Однако я думаю, что это неудачное воспроизведение штабом еще менее удачных устных указаний КВО с получением устного распоряжения НГШ, туманного по сути, со ссылками на директиву о приведении войск в полную боевую готовность (пресловутый красный пакет”). И доведены эти указания были вполне возможно командующим лично до командующих армиями с записью офицерами штаба. В последствии слово в слово эти импровизации были задокументированы и оказались в “ЦАМО, ф. 344,оп 5564 и т.д.

Обычный “порядок”, который и сегодня существует. Что было, то было. В подлиннике, в копии, в восстановленном варианте или как то иначе, но о чем все-таки сии ПРИКАЗЫ?

Лично я, прочитав эти документы, становлюсь в тупик и задаю себе вопрос: имеет ли командующий армии, получивший эти указания, представление о цели действий войск РККА вообще и в частности в полосе округа на 18-19 июня (за четверо суток до величайшей войны), о замысле командующего округа, о силах и средствах, выделенных старшим начальником, о времени и характере действий, о важнейших для округа задачах его войскам?

Можно ли эти невразумительные указания, принимать за приказ поднять подчиненные войска по боевой тревоге (на чем настаивает Мухин) или командующему армией следует ограничиться выходом в “районы укрытия” (?) с приведением войск в полную боевую готовность, того хуже “руководить оборудованием полосы обороны... работу на которой усилить”. А может быть ему вообще ничего не делать, в ожидании команды отставить или дождаться указаний на вскрытие “красного пакета”?

Что все это значит, какие я, командующий армией, должен отдать указания войскам, конкретизируя “ценные указания” переданные устно и записанные для документирования штабом?

Вот уж действительно, “Этот стон у нас песней зовется...”

Представьте себе невероятное и в то же время очевидное: наша военная наука вполне серьезно изучала весь этот бред под названием “опыт” и “делала научно обоснованные выводы” о необходимости совершенствовании системы боеготовности. Между тем все “осталось как при бабушке Екатерине Алексеевне”.

Могу Вас заверить, все осталось как прежде. Именно потому, что незабвенный “унтер” существует, а лапидарной и так необходимой военной деловитости, агрессивности и войскового товарищества как не было, так и нет.

Поднять по учебной тревоге “современное соединение” проблема. И не по тому, что плохие солдаты и войска необучены действиям, а потому, что команды отдаются так же невразумительно, как и в 1941 году. Не везде и не всеми, но в принципе это общее место даже в сфере большой политики.

И если бы сегодня удалось побывать на разборе учений, то можно услышать много любопытного, как слышанного ранее: в том числе в 1940 году на известном совещании высшего командного состава с участием И. В Сталина. Вникните, кто, что и как докладывал на этом форуме светочей военной мысли, и станет ясно, что “история учит только одному, что ничему не учит”.

Предвижу возражения о “танцорах, которым все мешает”. Но они, "танцоры-словоблуды", действительно искали и ищут пристойные оправдания и причины для отказа от выполнения конкретных задач. Тех насущных задач, которые были в принципе “поставлены самим Сталиным”. Не ищу причин, но хочу “понять маневр” наших поводырей, как суворовский глубоко уверенный в своем фельдмаршале солдат.

2
 
Долгие годы, имея дело на разных уровнях (от взвода до Генерального штаба) с приказами, директивами и указаниями “унтеров в звании генералов, полковников” и чинов рангом пониже, в полной мере сознаю, к чему приводит бестолковый приказ, глубоко убежденных в своей непогрешимости начальников. Приказ, который позволяет толковать его в меру собственного глупого понимания слов, военных терминов и ситуации. Со своей личной кочки на болоте.
 
Понимать указания неглупого начальника в изложении его высокомудрых подчиненных (пораженных известным недугом “дучизма”) иногда хочется прямо в противоположном смысле. Могло быть и по другому: “мысль” безграмотного начальника излагалась буквальным образом исполнительными подчиненными. Вариантов море, но все с одинаковым успехом приводят к бардаку в мирное время, к сокрушительным поражениям и необоснованным потерям в войне.

“Каков поп таков и приход”, в жизни явление не редкое. Впрочем, и противоположное по смыслу утверждение не менее верно и так же не представляет исключения. Именно поэтому умный комдив Провалов (из статьи К. Колонтаева) потребовал письменного приказа для своего прихода-дивизии, а “унтера” Колпакчи и его начальник штаба отделались разговорами, которые ничего не объясняли в замысле его епархии-армии и не требовали от воинов, “окормляемых” военной мудростью командарма, стоять насмерть.

Как мог бы поступить Провалов? Понять невразумительные намеки Колпакчи буквально: сдать Сталино без боя с высокой вероятностью получить “заслуженное наказание”?

Поэтому не так уж и плохо "перебдеть", а еще лучше посылать бестолковых начальников молча, куда подальше, придумывая толковые объяснения своих действий для прокурора. И делать... дело. Так и поступил Провалов, обеспечивший более или менее организованный отход войск на фронте армии.

3
 
Но все-таки, “что написано пером того не вырубишь топором”. “Написали” (?) Кузнецов с Кленовым приказ и, по сути, оказались в дураках. Колпакчи не написал, и все промолчали. Один Провалов возразил, его за это под трибунал.

Кто и как понимал указания (с каких кочек или высот) понять не сложно. Достаточно сравнить изложенное в ПРИКАЗАХ Кузнецова и в Донесении Трибуца. Слова были в РККА, и они обернулись большой кровью. Дела, как известно, были на Флоте, потери которого 22 июня оказались минимальными. Обратите внимание, сколько пустых фраз у Кузнецова и какая краткость в донесении (точнее в информационном сообщении) командующего КБФ вице-адмирала Трибуц.

Еще хуже ситуация со “словами и делами” была в ВВС.

“Там где начинается аэродром, там командует колхоз”. Этот “колхоз” и был разгромлен в первый день войны.

Все не критиканство и водевили, а реальные события и дела. А подумать над этим нужно потому, что хреновыми бумажками ничего не докажешь, и слова в дело не пришьешь. А Мухин пытается бумажками и словами недоказуемое, как будто есть нужда доказывать необходимость прямых указаний И. В. Сталина, который по Мухину говорит с народом прямо и без затей: “в окоп шагом марш!”

Так ли это было просто на самом деле?

“Мне не нужно уважение, хватит одного страха...
Увы, “городов не оставлял и не брал”.

Сожалею, не авторитет и приведу совершенно банальный по содержанию случай из своей тридцатидвухлетней службы в ВС СССР и РФ. Некоторое время служил в оперативном отделении штаба дивизии, хорошо был знаком с особенностями и содержанием работы управления и штаба соединения. Ни одно учение за все годы службы в 111 мсд (г. Сортавала, южная Карелия) “мимо меня не проехало”.

4
 
Однажды на разборе учений, которые проводил командующий ЛенВО, заштатная дивизия, ничем себя особенно не отличавшая ранее, была отмечена в лучшую сторону по исполнению, а главное прохождению в срок разного рода отчетных и боевых документов (приказов боевых распоряжений, донесений и оперативных сводок). Поскольку это были КШУ на местности, то главным и объективным показателем работы штаба были показатели перемещения ПУ, развертывания узлов связи и документооборота.
 
Связисты работали по полной программе сокращенными расчетами. Впрочем, и оперативное управление работало на пределе, т.к. вместо 9 человек по штату было всего трое. Остальные были призваны на время учений из частей. Они “подрабатывали” и невольно создавали хаос, но освобождали штатный состав, например, от несения службы оперативным дежурным. Более чем лестные оценки командующего ЛенВО с подачи посредников при дивизии и при штабе армии объяснялись просто.

Вместо того чтобы писать пространные портянки на бланках телеграмм ЗАС, мне было разрешено диктовать их прямо с карты и по памяти телеграфисту в аппаратной. Оформлением документально можно было заниматься в свободное время. Например, объем оперативной сводки в штаб армии доходил до 8-9 листов писанины убористым почерком, периодичность отправки один раз в сутки, боевого донесения - 5-6 листов, дважды в сутки и по мере необходимости (например, после принятия решения или при “резком” изменении обстановки).
 
То же происходило с боевыми распоряжениями полкам (оперативные группы которых на учениях выступали в роли "концевиков" в системе управления войсками). Все это фиксировалось посредниками в виде принятых по факту передачи адресатами документов, предусмотренных табелем донесений. Знатоки поставят под сомнение изложенное выше и скажут: “не может быть”. Но так было, из этой “счастливой песни слова не выкинешь”.
 
И “попы” (командир дивизии Кулинский Е.А. и НШ Полторак Д. Ф.) были хороши и “приход” во главе с начальником оперативного отделения штаба Кононенко Мишей тоже не подкачал. Да собственно управление было сколочено, все работали на доверии и уважении мнений, исполнения приказов, распоряжений и указаний. Основной состав понимал друг друга почти с полу слова, работал не за страх, а за совесть.

Не скажу, что была идилия. Как-то на других учениях упомянутые Кулинский с Полтораком приговорили меня “к расстрелу” за срыв в выполнении задачи. И все же время советское было счастливое.

5
 
Не верьте тем, кто говорит, будто бы ему не дала ходу проклятая система. Если ты был не калдырь, не идиот и не самодур, то тебе была открыта дорога и продвижение. Кстати говоря, через три года после выпуска из училища я беспартийный старший лейтенант был назначен на майорскую должность. Правда, по этому поводу в личной беседе с НШ 6-ой армии генералом В. Панкратовым был удостоен недоуменного вопроса: “Капитан, как ты оказался на этой должности, не имея партийного билета?”

Прошло немного времени, командир, как все неординарные люди от большого ума и “слабой воли”, запил, и был снят “за развал боевой подготовки”. Дивизия покатилась по наклонной. С прибытием нового комдива подполковника (!) из Киевского ВО “кадры начали разбегаться и изгоняться”. Меня Д. Полторак, от греха подальше, выдвинул, отдал в полк на должность комбата.

Примерно через пол года, будучи дежурным по полку, мне пришлось до часу ночи сопровождать поход нового комдива по расположению части и выслушивать его мудрые указания для передачи командиру полка. Разумеется, часть из них для исполнения к утру. (Принцип “ночь кормить, к утру зарезать” действовал)

Одно из указаний заключалось в том, что к рассвету должны быть перекрыты завалами подъездные пути к казарме и к столовой со стороны штаба. По мнению комдива “в полку проходной двор, все ездят на чем попало и где попало”. Из этого следовало, что “бардак с ездой нужно радикальным образом пресечь”.
 
Пользуясь личной известностью комдиву, я сделал попытку возразить, основывая это тем, что небезопасно перекрывать подходы к объектам с парадного въезда. Тактично высказал мнение, что такие указания не вызывают энтузиазма по срокам и не прибавляют уважения к начальству ввиду их явной дурости. На это последовала весьма твердая отповедь о вреде перереканий и заключение, что “ему (комдиву) уважение не нужно, достаточно того, что его все боятся”.

6
 
Самое смешное и вместе с тем трагичное то, что история имела продолжение. Как говорится, “накаркал капитан”. Дороги были перекрыты бревнами в виде “надолбов” (закопанных бревен), правда, с участием командира полка майора Гулина, который исполнил все буквально и без возражений. Трагичность заключалась в том, что буквально через две недели сгорела щитовая казарма, высохшая с окончания войны как порох и крашенная внутри бог весть сколькими слоями масляной краски. Занялся деревянный барак в течение 5 минут и сгорел ровно за полчаса, до головешек.
 
Их даже заливать не пришлось, да собственно и залить было нечем. Все полыхало и взрывалось, пожарные машины стояли перед “надолбами”, а когда сделанные на совесть с дурацкой исполнительностью завалы разобрали, то оказались перед другими заграждениями, сооруженными на пути теперь уже к пожарному водоему.

Вместе с казармой сгорело практически все имущество и вооружение двух рот. Погибли два пьяных приписника, которые без сил храпели в каптерке. В панике, когда выбирались через окна, о них забыли. По всей видимости, пьянчуги и были виновниками торжества, - “курение вредно для здоровья”.

Согласитесь, что подобного рода примеры можно увидеть сплошь и рядом. Не только в Армии, но и на гражданке еще чаще и с большей дуростью. То, что наших начальников иногда “дучит” от сознания собственной гениальности не секрет. Бывает и хуже, когда с похмелья отдают такие указания, что не то, что трезвый подчиненный не понимает о чем идет речь, но и сам протрезвевший начальник бывает весьма удивлен собственным приказам.

Далек от мысли, что накануне войны НГШ РККА и КВО вместе с ЧВС и НШ были в похмельном состоянии, когда отдавали приказы “своему приходу”, то есть РККА и командующим армиями. Но, по всей видимости, вчерашние “унтера”, поднаторевшие в “дучизме” сыграли злую шутку с вооруженным народом, который тоже в 41 году не здорово выглядел в отделениях, ротах, батальонах и полках. Не смотря на “высокую обученность приписного состава”.

В этой связи к убийственной обостренной до предела по актуальности характеристике командных кадров русской армии, приведенной Колонтаевым, можно было бы добавить сказанное каким то немецким военным авторитетом: “в вермахте не было лучше солдат (и офицеров, - А.С.) чем в 41 году, а у советов не было лучше солдат (и командиров, -А.С.) чем в 45”.

Присоединяюсь к мнению авторитетов. Командиры в 45 году были уже не “унтера”. Для разгрома “миллионной Квантунской армии Японии” советским маршалам и офицерам с опытом войны на западе потребовалось чуть меньше месяца с помощью армии, личный состав которой на 50% состоял из солдат, четыре года сидевших в УРах .

А что были за приказы? Думать нечего, “блеск и классика”. Не стоит впадать в крайности и обостренную характеристику русского офицерства, данную Степняком-Кравчинским, принимать за действительность. Но все кроме, быть может, “халатов и тапок” более чем узнаваемо и актуально сегодня.

О кадрах и офицерах Генерального штаба

Изложенное выше, безусловно, несколько обостренное восприятие событий давно минувших дней. Кстати о тапках, халатах и “разночинцах”. При всей его "столичности", МВО, пожалуй, самый удивительный по части указанных предметов и "разночинных кадров". Лапидарная деловитость офицерского корпуса МВО в части приобретений и угождения доведена до предела, а в “тапках и халате” офицер мог появиться в строю части. В ДВО другая болезнь - “долампизм” и одновременно высокая способность к выживанию в скотских условиях.

Разночинцы - двухгодичники поразили душу сухопутных войск еще в 60-е годы. На сегодняшний день шестой за восемь последних лет начальник Генштаба не кто иной, как бывший разночинец из двухгодичников. Не хочу оценивать его деятельность, эту тему следует отложит на 5-6 лет. Но то, что он перед всем миром без суда и следствия назвал "негодяем и преступником" своего однополчанина и, между прочим “первого офицера, награжденного “Орденом Мужества” на второй чеченской войне, командира 160 тп Ю. Буданова, кое о чем говорит.

А вот генерал В. Шаманов напротив заявил, что “родителям нечего стыдиться своего сына”. Буданов ждет “справедливого приговора” осуждения пожизненное заключение, его жена живет в России как нелегал, боевики немедленно освобождаются за неимением улик. “Тракториста” Салаутдина Темирбулакова едва не оправдали, только наличие записи его личного участия в расстреле солдат российской армии не позволило освободить его из зала суда. Чеченские снайперши, подобно Эльзе Кунгаевой, невинной жертве Буданова, расстреливают русских солдат ее папаша в окружении своры московских адвокатов прибыл в Ростов-на-Дону. Лично ни с Будановым, ни с его бывшими начальниками не знаком и не хочу продолжать тему преступлений и их преждевременной оценки.

Но имел удовольствие знать “спинжака” из студентов, заместителя командира 111 дивизии, который имел “садово-огородное образование” и продвигался по службе как объект эксперимента командующего ЛенВО генерала Грибкова. Последний писал диссертацию на тему о подготовке кадров и пользе разночинцев для ВС. Однажды его протеже, при докладе замысла, начал примерно так: “Мы тут посовещались и решили...” На это зам. командующего округа генерал Зарудин резонно заметил: “вы не в колхозе, и докладывайте по форме, как положено единоначальнику”. Грубо, но точно.

Хороший командир действительно формулирует замысел и принимает решение сам в поте лица, но с участием и при помощи специалистов своего дела, на основе необходимых расчетов штаба. Он отвечает за принятое решение единолично и не переваливает ответственность за ошибки на подчиненных. Это если хороший командир. Такой ответственно докладывает: “Я решил...” Примерно так работал Е. Кулинский, и был порядок в танковых войсках.

Ленивый начальник на определенном этапе самоустраняется от работы и только изображает видимость деятельности. Все переваливает на НШ и замов. Ночью, когда штаб работает с наибольшим напряжением, он спит, и к назначенному сроку появляется посвежевший перед уставшими подчиненными со словами: “Где мое решение...” То самое, к которому отношение он лично имеет весьма приблизительное.

Это порождает безразличие у одних и возмущение у других. Мой непосредственный начальник в ответ на такое поведение командира однажды так разволновался, что попал с учений в госпиталь, в 43 года был комиссован и умер через три года с горечью и обидой на комдива.

Есть начальники другого типа, которые во все суют свой нос, отдают указания, повторяя известное из обязанностей подчиненных. Более того, стараются заняться делами подчиненных вплотную, возят простым карандашом и резинкой по карте часами, затягивая работу, в то время как нормативом установлено время принятия решения в полку в течение 2-3 часов, в дивизии - 5-6 часов, в штабе армии - 10-12 часов.

Как правило, эти сроки не выдерживаются

Причины разные, в том числе указанные выше. Например, на учениях требуется исполнить в красках картину Репина “Не ждали” 2х1,5 метра, то есть решение на карте с пояснениями и расчетами. Дело трудоемкое и, на мой взгляд, не нужное в боевой обстановке. Как отчетный документ для прокурора и во исполнение требований Наставления по службе штабов “решение” нужно. Но даже через 5 часов оно редко бывает готово.

Такого рода работа порождает организационный хаос, доводит офицеров до крайности. Нечто подобное случилось со мной. В ответ на нудные и совершенно ненужные указания начальника политотдела по моему ведомству в присутствии моих прямых начальников я проявил агрессивность и послал его по известному адресу. Комдив с НШ промолчали, а я нажил врага. Действительно - “война фигня, главное маневры” на карте, а еще чаще между начальниками.

Свободен от этих штучек только высоко подготовленный профессионал, например офицер “Генерального штаба”. Формально такой фигуры в войсках ВС России нет. Но фактически присутствие в дивизии или в полку толкового подполковника из ГШ вызывает необычайный эффект. Доказательств этого не требуется, а опыт свидетельствует, что наличие в дивизии начальника оперативного отделения в статусе “офицера Генерального штаба России” представляется необходимым.

Это пока фантазии офицера Генерального штаба ВС РФ, чувствуеш, читатель разницу в терминах. Но приведенный выше пример с организацией “документооборота необычным образом” в 111 дивизии вопреки установленным правилам оказывает, что кое, что нужно изменить. Тем более, что появились компьютеры и другие средства автоматизации штабного труда.

Представьте себе что, например, стоит разработка оперативной сводки объемом в 9 страниц, с указанием десятков номеров частей, их состава, положения, состояния, обеспеченности, результатов выполнения задач, рубежей и районов.

Изложение 9 страниц телеграфом из головы требует нескольких часов, а сбор (добывание) данных с нуля, не усвоив принятого порядка изложения сводки, вообще немыслимое дело. Здесь нужен профессионал высокого класса.

Именно поэтому командиры организаторы и толковые штабные офицеры в большой цене. Если эти качества совпадают в человеке или в коллективе, то это величайшее счастье и тогда не будет проблем, хаоса, расстрелов и репрессий.

Знаю нелюбовь Ю. Мухина к офицерам Вооруженных Сил и, тем не менее, "если бы да кабы"..., да на всех руководящих шестках в России работали “деятельные командиры в связке с толковыми штабными офицерами”, то хаоса в стране было бы поменьше.

Именно поэтому не было лучшей армии в мире, чем Советская Армия образца 1945 года, а ее Верховный Главнокомандующий заслуженно был удостоен звания Генералиссимус.

Невольно возвращаюсь к Г. Фриснеру: “...традиций военной службы, чести, долга и товарищества смогли бы принести самые неожиданные и богатые плоды”. Сказано о послевоенной Германии, но насколько актуально звучит для разгромленной современной России.

Но для этого нужно избавиться от “дучизма новых унтеров”, где бы они не появились. Возможно ли это?

Оглавление

 
www.pseudology.org